Что осталось за кадром - Мэри Джо Патни

По дороге к дому Валентины Рейн позвонила по мобильному телефону доктору Даррелу Джексону в Нью-Йорк.

К счастью, он оказался дома и взял трубку. Услышав его низкий спокойный голос, она сказала:

- Добрый день, Даррел. Как дела? Как Сара и дети?

- Рейни! Рад слышать тебя. Все замечательно. Бобби вырос на шесть дюймов, с тех пор как ты видела его в последний раз. А как моя любимая актриса?

- Боюсь, у меня к тебе большая просьба.

- Если я в состоянии помочь, то всегда готов. - Его голос смягчился. - Никогда не забуду, как ты приехала навестить мою матушку. Благодаря тебе она умерла с улыбкой на лице.

- О нет, эта улыбка от того, что она была так горда своими детьми и внуками. - Энджи Джексон много трудилась, воспитывая внуков. Благодаря ей все они поступили в колледж, причем со стипендией. Она заслужила того, чтобы дожить до девяноста лет в окружении обожавшей ее семьи, но судьба не всегда была добра к ней.

Энджи умирала, и Даррел соединился с офисом Рейн Марло, любимой артистки матери, чтобы спросить, не может ли мисс Марло посетить ее. Так как Рейни снималась в то время в Нью-Йорке, ей было нетрудно выполнить просьбу. Ее первый визит носил чисто альтруистический характер, но все остальные были продиктованы симпатией к Энджи Джексон. Невозможно было не полюбить эту женщину! Если бы Уильям и Вирджиния Марло обладали хоть толикой тепла Энджи!

- Что у тебя стряслось, Рейни?

Она описала состояние деда и диагноз.

- Может быть, то, что не под силу рядовому хирургу, удастся тебе?

- Я не Господь Бог, но если у тебя есть результаты компьютерной томограммы, пришли, я взгляну.

- Спасибо, если ты не поможешь, то не сможет никто.

- Ты не поняла. Я сказал, что я не Господь Бог. Мы посмотрим.

После разговора Рейн позвонила Эмми в Калифорнию с просьбой организовать пересылку результатов обследования ее деда из Балтимора в нейрохирургию доктора Джексона. Как она существовала прежде без мобильного телефона?

Она отклонилась на сиденье, чувствуя усталость. Новый звонок заставил ее снова выпрямиться. Вспомнив свои недавние добрые размышления о мобильных телефонах, она, сердито поморщившись, поднесла трубку к уху:

- Да?

- Как дела, Рейни? - послышался голос Кензи. - Я звонил Эмми, и она рассказала мне о том, что случилось с твоим дедом. Мне очень жаль. Ужасно для него и очень не вовремя для тебя.

Как всегда, его выразительный красивый голос действовал на нее успокаивающе.

- Честно говоря, вообще не знаю, зачем я здесь, в Балтиморе, если учесть, что он всегда хотел, чтобы я исчезла.

- Не важно, насколько непросто складывались твои отношения сродными, ты связана с ними, а именно такие корни позволяют нам устоять в этой жизни.

- Ты прав, наверное. Моя подруга Вэл - ты знаком с ней, такая сексуальная рыженькая особа, помнишь? - уговорила меня приехать. И я рада, что сделала это. Я только что была в госпитале, и мы с бабушкой впервые поговорили по душам, чего никогда не было прежде. Ради этого стоило лететь через всю страну.

- Разумеется.

Какая мудрость звучала в его голосе! Кензи хранил в памяти сотни невероятных рассказов о своем отце, то ли полковнике, то ли виконте, и о матери, которая была «дебютанткой года», а может, большой любительницей охоты в Кении. Но если у него и были какие-то настоящие родственники, Рейни никогда не встречалась с ними. Он был человек без прошлого. Это объединяло их обоих, так как ее истоки были известны ей тоже лишь наполовину.