Приют - Татьяна Лаас

— Полностью правда. И то, что миру приходит конец, и то, что я согласна с ним, что мир надо спасать любой ценой, и то, что его надо… Но я не убийца!!! Крис, я не убийца, тем более какого черта вот так… Переспать, чтобы убедить… И не надо мне про семь миллиардов говорить, сама все понимаю. Я же эта… Мисс целесообразность, мать вашу. Но я…

— Это могу сделать я. — спокойно сказал Крис. — Только, к сожалению, придется нарушить собственные принципы.

Эйч сообразила быстро:

— Не трогай Билли… Уж лучше я, чем она.

— Прости, — повторился Крис. — Мне очень жаль. Может, вернется второй? Кайл?

— Отстань и от него, у него свои убеждения… — она застонала, когда вспомнила день прорыва. Она тогда обижалась, что Кайл не перешагнул через себя. А сейчас она сама отказалась переступать через свои убеждения.

Тихо спросила у Криса:

— А ты… Боялся перед своим первым боем? Когда надо убивать, потому что сказали? А не потому, что понимаешь — иначе нельзя?

Крис выдал на экран своё фото — совсем юнец с длинными волосами, даже ниже плеч.

— Это мне год, я засыпался — не прошел проверку через биосканер. Запаниковал и попал в лапы властям. Главный Крис Беннет, сидящий где-то под Церном в суперкомпьютере (я всего лишь его жалкая, наполовину лишенная функционала резервная копия), решил, что хочет проветриться и выпнул меня в теле синтетика в свет. Я продержался всего год, а потом засыпался. И попал в армию, где синтетикам самое место. Перед первым боем меня трясло так, что даже система стабилизации движений не справлялась. Я тогда в бою чуть не лишился ноги, но выжил. Вернулся в строй — повезло, что в другой отряд, тот, первый, полностью погиб к тому моменту, его даже заново формировать не стали. Просто пойми, Хелен… Иногда никто другой не может сделать то, что попросили тебя.

Эйч застонала сквозь зубы — только отвлеклась, а Крис… В своем репертуаре.

— А самое смешное, Хелен, ты говорила, что именно Грей ответственен за возрождение синтетиков?

— И…?

— Представляешь, он и это скинул на тебя.

Она посмотрела на ноутбук, отклеила стикер с камеры и, строго смотря в неё, сказала:

— Ты можешь не усугублять ситуацию? Мне и так хреново.

— Я понимаю, мне бы тоже было хреново, если бы на меня повесили мимоходом четыре сотни синтетиков. — заметил Крис.

— Ты совсем козел или как?

— Я? Частично. Местами козел, местами нет. Просто напоминаю — Грей не забрал программу-блокиратор. И не передал тебе инструкции по работе с синтетиками.

Эйч откинулась навзничь на кровать:

— Неееет! Я к этой сволочи не пойду! Ни сейчас, ни завтра. Ни… Черт, — она вспомнила, что потом его не будет. — Небеса, да что ж за жизнь такая — даже поплакать как следует не дадут!

Крис застенчиво уточнил:

— А хочется?

— Да!

— А тебе помогает?

Она фыркнула:

— Не знаю. С детства не плакала. Кррррис, отстань, а?

— Отстану. Сейчас программку отправлю Грею на ноут по местной сети, чтобы тебе не пришлось с ним пересекаться, стребую с него точную инструкцию и отстану.

Эйч приподняла голову на ноутбук, с которого на неё смотрел подмигивающий Крис:

— Ты чудо. Спасибо. Я ценю, честно. Только сейчас хотела бы…

— Уже исчезаю, — понятливо сказал Крис и тут же опроверг свои слова, — знаешь, раз ты теперь отвечаешь за клонирование моего тела…

— Ну что…? — Эйч села на кровати, притягивая колени к груди и натягивая на них футболку. — Крис, с тобой совершенно нельзя расслабиться и поплакать.

— Со мной нельзя плакать, — фыркнул Крис. — У меня есть маленькая, но крайне деликатная проблема, которую только ты и можешь решить.

— Крис, ближе к делу.

— Хорошо, ближе, как ближе… Понимаешь, это сильно влияет на мужественность в глазах женщин, очень сильно. И у меня давно был комплекс по этому поводу. Ну, ты же все сама видела…

Для понятия проблемы он вновь вывел на экран картинку, где он был Сантой, в этот раз на фото он был в одиночестве.

— Ну, видишь же… Проблема на лицо…

Эйч замотала головой:

— Крис, я тебя не понимаю. Совсем. По фото не скажешь, что у тебя какая-то проблема вообще наличествует.

— Хеееелен, вот если бы мне чуть-чуть добавить… Пять дюймов, например… И меня бы все устроило! Понимаешь? Кому-то всего пять дюймов, а у меня проблема мужественности решилась бы раз и навсегда.

Эйч еще раз посмотрела на фото нагого Криса в колпачке Санты, потом в потолок, потом обратно на экран, где уже красовался вполне приличный вариант Криса в военной форме в полный рост.

— Знаешь, а давай-ка ты с этими проблемами…

— Так ведь только ты и можешь мне помочь — скажешь в центре клонирования, так мол и так, добавьте парню пять дюймов…

Она вспылила:

— Иди ты к черту, Крис! Сам будешь эту пошлятину говорить!

Крис подкупающе ласково сказал:

— А что такого пошлого в росте, Эйч?

— Что?!

— Я коротышка, если ты не заметила по фото. Мелкий, ниже всех в отряде был. А пять дюймов меня бы утешили бесконечно! А ты о чем подумала?

Она фыркнула, с трудом сдерживая смешок:

— Козел ты, Крис. Ведь сам все прекрасно понял!

Крис бархатисто рассмеялся:

— Ну, придумай ответную месть, только и всего. Я же из бака выйду несколько неодетым. А за одежду, если ты не поняла до сих пор, отвечаешь тоже ты.

Эйч мягко улыбнулась:

— Не боишься…?

— Абсолютно нет. Ты же доброе создание, сильно обижать не будешь. Я даже юбку смогу пережить… Да даже трусы в сердечки.

— Небеса, Крис, почему у тебя все сводится к одному, а?

— Забыла? Я честно предупреждал — я раздолбай в силу резко урезанного функционала. Вот Большой Крис — он умница и хороший парень, а я так, раздолбай… Так что там с юбкой? Какую мне выберешь?..

Она проболтала с ним до утра — от обсуждения одежды до составления краткой инструкции по поводу работы с синтетиками — Грей никакой инструкции так и не прислал. От обсуждения реабилитации синтетиков до воспоминаний о Клыках.

— …а ему было трудно уходить из Клыков? Ну… Шарли… Он же понимал, что никогда больше не увидит Киру.

— Эйч, Шарли… Понимаешь, он был еще больший раздолбай, чем я.

Она кисло спросила:

— А разве так бывает?

— Увы, Эйч, бывает по-разному. У него в каждом городке была знакомая, он жил одним днем, как многие из нас…

— Вот черт…

Крис внезапно признался:

— А мне было тяжело — я