Последние - Таня Роу

***

Я хотела кричать, умолять, но вместо этого я слышала только свои тихие всхлипы.

– Чёрт, какого хрена так долго? – этот едва знакомый голос вырвал меня из темноты. – Что там у вас произошло? И почему она вся в крови?

– Заткнись и быстро грузи её в машину!

Кто-то подхватил меня. Больно. Мне было очень больно…

Я слышала собственный стон. Я видела собственные ноги, плетущиеся по земле. Я видела капельки крови, капающие с моей груди.

– Господи, да она же нежилец…

Меня грубо бросили. Боль пронзила всё тело, но я не могла даже закричать. Голос застрял в горле, превратившись во что-то непонятное. Я чувствовала, как кровь продолжала сочиться из раны, растекаясь по моей груди и смешиваясь с холодным потом.

– Ты остаёшься здесь.

– Понял.

Где-то вдали раздался плач. Лео. Его голос был совсем слабым. Сейчас я бы отдала всё, чтобы просто быть рядом с ним. Чтобы обнять его, утешить, сказать, что всё будет хорошо. Я так хотела защитить его… Но я могла лишь безвольно лежать и чувствовать, как моя кровь пропитывает что-то мягкое подо мной. Ощущать этот запах. Этот страх.

– Достань грёбанный маячок из этой железяки!

Удар.

Рёв двигателя.

Я почувствовала, как что-то качнулось.

Я пыталась бороться с туманом, накрывающим сознание. Хотела вырваться из этого мрака, но боль накатывала всё сильнее и сильнее.

Темнота была липкой и вязкой, словно трясина, которая засасывала меня всё глубже. Я проваливалась в неё, время от времени всплывая на поверхность, чтобы поймать клочок реальности, но каждый раз возвращалась обратно.

***

– Как заткнуть этого ребёнка? – раздался раздражённый голос, сквозь плач.

– Я не знаю! Не знаю!

– Мне плевать! Сделай что-нибудь!

Мой маленький Лео…

Ему страшно. Я никак не могла ему помочь.

Прости меня, пожалуйста.

Прости. Прости. Прости.

Это всё из-за меня.

Прости.

Айкер умер из-за меня.

Ты страдаешь из-за меня.

***

– Мы уже больше часа едем к этим придуркам, папа! – снова раздражённый крик, заставляющий пульсирующую боль растекаться от бока до груди, а оттуда в голову. Это было невыносимо. – Нет… НЕТ!

– Они встретят вас там и проводят…

Я попыталась шевельнуться, но тело было словно вылеплено из свинца. Маленькое движение вызывало новые волны боли, а попытка открыть глаза закончилась очередным погружением в мрак.

***

Резкий звук – тяжёлый, гулкий. Лопасти. Вертолёты. Их шум становился всё ближе.

– Глуши машину! ГЛУШИ ЕЁ!

– Уже!

Маркус… Он был рядом. Я чувствовала это. Он ищет нас. Он найдёт…

Дальше. Теперь совсем далеко.

– Нам нельзя сейчас ехать к Эпсилону… Они найдут нас. Они знают, куда мы направляемся. Ещё слишком рано.

Слишком рано? Что это значило? Рано для чего?

– Нам нужно двигаться в другую сторону.

– Это невозможно… Я избавилась от маячка, Амелия!

– Значит кто-то сдал нас!

Я не знала, сколько времени прошло. Я не понимала, постоянно терялась.

***

– Пусть они заберут нас в другом месте, папочка. Маркус ищет… он не остановится. Если он найдёт нас сейчас… Хорошо, я поняла.

***

– Знаешь, в чём проблема твоей сестрёнки, Лео? – с ядом в голосе спросила Амелия. Я снова узнавала её голос. – Мэди… Маленькая, грязная девчонка с упрямым взглядом. Сначала я думала, что она не представляет угрозы. Всего лишь очередной спасённый ребёнок. Но я ошиблась. О, как же сильно я ошибалась… Она начала отнимать у меня всё. На Тете все с ума начали сходить от неё. Буквально! Ты представляешь? – она горько усмехнулась и ненадолго замолчала. – Маркус и вовсе потерял голову из-за неё. Она стала его новым смыслом. Его новой целью. Всё, что я строила, всё, что у меня было с ним, всё это рухнуло. И знаешь, что самое смешное? Он даже никогда не любил меня… Но мне было плевать. Потому что я любила его. Это важно. А Мэди… воровка. Жалкая, мерзкая воровка.

– Это неправда, – услышала я голос Лео.

Мой Лео. Милый, храбрый Лео.

– Заткнись… Заткнись! – взорвалась Амелия. – Не смей ничего говорить в моём присутствии!

Это разбивало мне сердце. Сильнее, чем любая рана. Я хотела что-то сделать. Я должна была. Но я не могла.

***

– Останови машину и перевяжи ей рану. Она уже заляпала всё вокруг.

Я услышала как хлопнула дверь, звук открываемого багажника и шуршание ткани. Я попыталась открыть глаза, но вокруг всё было покрыто белой размытой пеленой. Через мгновение надо мной нависла тёмная фигура.

– Мэди… – услышала я тихий голос Тессы.

– Ты медлишь, – раздражённо бросила Амелия. – Она должна быть живой, а не ухоженной. Просто останови кровотечение и свяжи её руки.

Мои глаза жгло. Моя грудь болела. Мой бок ныл. Моя голова раскалывалась.

Больно. Очень больно. Невыносимо.

Боль высасывала из меня все остатки жизни. Я пыталась дышать, но каждый вдох был похож на удар ножом. Каждая секунда была как час, а каждое мгновение приносило новую волну мучений.

***

– Папочка… Да, мы почти на месте… Всё под контролем. Да, она дышит.

***

– Ты взяла то устройство, Тесса?!

– Да, но оно в багажнике… в сумке.

– Идиотка! Остановись! Быстрее. Быстрее!

***

– Оно работает?

– Не знаю… Думаю, что да. Они… Господи, что с ними происходит? Что это такое?

***

Темнота сжимала меня, тянула вниз, утопляя в безграничной пустоте. Дыхание – рваное, неровное, то затихающее, то прорывающееся наружу судорожным вздохом. Где-то в этой тьме вспыхнуло нечто мягкое, почти невесомое, словно далёкий свет, дрожащий в глубине сознания. Голос. Голос, который я знала с детства.

Спи малыш, на руинах, где солнце не светит,

Где мир разрушен, где прошлого нет…

Я увидела себя со стороны.

Озеро. Трава щекотала босые ноги, ласковый ветер играл с прядями моих волос, а вода мерцала под тёплыми лучами солнца. Старое покрывало было раскинуто под деревом, а мама рядом, обнимала меня, ласково распутывая мои непослушные, длинные волосы.

Я слышала её голос – тихий, мягкий, проникающий в самую глубину души. Он окутывал меня, как пуховое одеяло в холодную ночь. В её руках я была в безопасности. Не боялась темноты за окном.

Спи малыш, под небом, что мраком покрыто,

Где звёзды бледнеют, а солнце забыто…

Я хотела сказать что-то, хотела обнять её, но… Чьи-то руки провели по моим волосам. Нет… это была не мама. Воздух начал пахнуть пылью и кровью. Но песня продолжалась.

Спи, малыш, и слушай, как ветер рыдает,

О мире, что был, и о том, что пропало…

Голоса менялись.