Хризолит и Бирюза - Мария Озера

Я сделала шаг назад, будто вырываясь из заклятия. На миг потеряла равновесие, но ухватилась за запястье Идена и выпрямилась. Перед глазами мелькали лица — безмятежные, увлечённые танцем, словно чужая жизнь продолжала течь своим чередом, пока моя — рушилась.

Медленный вдох. Долгий, тяжелый выдох. Я искала свой ритм — не тот, что навязал он, не тот, что гнал музыка, — а собственный. И с этим осознанием я, шаг за шагом, вернулась к себе.

Я почувствовала, как меня уводят за локоть в сторону.

— Офелия, ты точно в порядке? Может тебе воды? — заботливый тембр Идена действовал мне на нервы и казался до остервенения неискренним. Но это было лишь в моей голове.

— Принеси мне портвейна.

Он замер. Мгновение — и я уловила в его глазах колебание, будто застывший между словом «нет» и принуждённым согласием. Брови его чуть приподнялись, и в этом жесте было больше, чем простое удивление. Но он всё же кивнул и пошёл к бару, как человек, принимающий неизбежное.

Я вернулась к наблюдениям, вглядываясь в лица танцующих. Каждое отражало собственную историю, неподвластную времени. В этом хаосе огней и движений я жадно искала ту искру, что когда-то заставляла меня сиять.

Прошла минута, и Иден вернулся. Он держал бокал, как будто вещь, которая обжигала ему пальцы. В его глазах мелькала забота, но я отвергла её — мне нужно было самой справиться. Я отпила глоток, наслаждаясь крепким вкусом портвейна. Почувствовав, как тепло разливается по телу, я решила, что пора на время выключить внутренний диалог, оставить все сомнения за пределами этого момента.

Тепло, конечно, пошло по телу, но вместе с ним пришло предательское бурление в животе. Я бросила на Идена быстрый взгляд, и он встретил его с недоумением, слишком чистым, чтобы поверить в подлог. Но в панике мой разум подсказал нелепую мысль: неужели он что-то подсыпал?

Его светлые глаза полыхнули тревогой — и я поняла, он следит за каждым моим вдохом, будто ожидая удара, который я не осознаю. Я быстро опустила взгляд на бокал. Возможно, это всего лишь алкоголь, но тень подозрения, раз выросшая, уже не хотела отступать.

Я решила взять себя в руки, медленно втянув воздух, стараясь усмирить нервный ком в груди. «Не поддавайся страхам,» — повторяла я себе, но сомнения не уходили. Я вслушивалась в учащённый ритм собственного сердца. В этот миг мир вокруг будто застыл — музыка растворилась, голоса смолкли, и остался только его взгляд.

— Всё в порядке? — тихо спросил Иден. Его баритон обволакивал ухо, и я кивнула, хотя внутри всё горело тревогой. Я поняла, что не могу доверять ни себе, ни ему. Отложив бокал, признала про себя: эту битву я проиграла.

— Мне нужно в уборную.

— Я отведу.

Иден подхватил меня под руку, но не успели мы сделать и нескольких шагов, как путь нам преградил Лоренц. Он возвышался в своём матовом бежевом костюме, пиджак на талии перехвачен ремнём, а с кармана свисала тонкая цепочка броши, безжалостно раскачиваясь перед моими глазами, усиливая тошноту.

— Офелии в танце стало плохо, а её желание портвейна только усугубило ситуацию, — сухо пояснил Иден, даже не скрыв раздражения. В его голосе звенел металл, и я почти увидела, как между ними проскочила искра.

— Оставайтесь здесь, Ваше Высочество. Я разберусь, — твёрдо сказал Лоренц.

Иден отпустил меня с лёгкой задержкой, словно сдавал трофей. Его взгляд, полный презрения и скрытого соперничества, следил за каждым нашим шагом, пока мы не скрылись за дверями.

В коридоре воздух был свежее, но сил это не прибавило. Стоило нам выйти, как к нам подбежала служанка. Увидев моё бледное лицо, она ахнула и посоветовала пройти в больничное крыло.

Я уже почти сомкнула глаза от подступающей к горлу тошноты, но Лоренц, не теряя ни мгновения, решительно повёл меня по коридору, где резкий свет отражался от белых стен и больно резал глаза. Сердце колотилось неровно, дыхание стало поверхностным.

В больничном крыле тишина стояла такая, что звуки бала казались отголосками из иного мира. Лоренц осторожно уложил меня на свободную койку, его лицо склонилось надо мной — сосредоточенное, чуть напряжённое.

— Что тебе нужно? — спросил он.

Я попыталась объяснить, но слова вязли в горле. Всё вокруг расплывалось в блеклых тонах, словно я погружалась в мутную воду.

Пришла медсестра — статная женщина с мягкими глазами. Она присела рядом, осмотрела меня и почти по-матерински спросила о самочувствии. Я только кивнула, чувствуя, как неприятный ком подступает к горлу, мешая закончить хоть одно предложение.

— Я приготовлю для вас настой из ромашки и мяты, — произнесла она и протянула дольку лимона. Я жадно прижала её к губам, и терпкий сок на мгновение вернул меня к жизни.

Пока она ушла за отваром, появился врач — сухощавый, с внимательным взглядом. Он начал задавать простые вопросы:

— На что у вас аллергия? Что ели в последний раз? Когда была последняя менструация?

Я моргнула, не сразу уловив смысл. Вопрос резанул неожиданно, как холодным лезвием. Я нахмурилась, пытаясь сосредоточиться на ответе, но внутри что-то болезненно дрогнуло.

Медсестра вернулась с горячим настоем. Первый глоток разлился теплом по груди и животу, будто смыл тревогу. Но слова врача всё ещё звенели в ушах, как эхо, которому я пока боялась придавать значение.

С каждой минутой беспокойство отступало, оставляя место любопытству. Что же могло быть причиной моего недомогания? Ответы ускользали, но здесь, в белоснежном крыле, я чувствовала себя в безопасности.

Ничего патологического врач не нашёл, лишь взял кровь для анализа. Его сухие рекомендации свелись к: «отлежаться» и «не кружиться в танцах до конца вечера». Я отшутилась, кивнув на своё мерцающее платье:

— Зачем тогда это всё?

Врач только усмехнулся и удалился в свой кабинет, оставив меня с этим вопросом наедине.

— Видел, какие у него усы? — шутливым прищуром посмотрела вслед врачу, обращаясь к Лоренцу.

Тот посмеялся и заботливо поправил мне подол платья, что задрался выше колена.

— Вы прекрасны, Ваша Светлость, — тягучей карамелью произнес мужчина, заглядывая своими янтарными глазами в мою бесконечную бирюзу.

— Потанцуешь со мной? — отшутилась я.

— Не очень хочется отдавать этот костюм в прачечную так скоро.

Мы засмеялись, и эхо наших голосов подхватил высокий потолок.

— Мне не хотелось бы весь остаток вечера проводить здесь, — заговорщицки сказала я, понизив голос. — Давай вернёмся?

— Уверена? — недоверчиво спросил Лоренц, но это был скорее вопрос в никуда, потому что я уже поднялась с