Пари - Айя Субботина

Тихий еще раз смотрит на Катю, беспомощно вскидывает руки и отходит на несколько метров. Потом, когда видит, что она до сих пор недовольна, отходит еще дальше, и еще, пока расстояние между нами не становится безопасным для разговора тет-а-тет. Если раньше у меня были сомнения насчет того, что Тихий, если Катя захочет, будет и грязь из ее рук есть, то теперь они окончательно рассеялись. Интересная какая история получается — лучший друг Лекса влюблен в его невесту. Кстати, ведь тогда возле гостиницы в Праге, Тихий набросился на него из-за нее.

Странно, но «отступление» Тихого не приносит никакого облегчения. Наоборот, теперь, когда мы с Катей остались одни и больше никто не мешает поговорить, перспектива резкого выяснения отношений становится все более необратимой.

— Значит, Виктория, — первой начинает она, разглядывая меня как будто впервые. При этом делает это совершенно буднично, без высокомерия или зависти, без единой эмоции, которая дала бы мне повод мысленно обозвать ее «стервой» и пусть в ход весь арсенал своих гадостей. — Виктория…

— … Николаевна Лисицына, — представляюсь полностью, хотя она наверняка ожидала услышать что-то другое.

— Много о тебе слышала, — говорит Катя и снова без тени иронии.

— Прости, что не могу сказать того же.

— Лекс не очень любит распространятся о своей личной жизни, — понимающе и еле заметно улыбается она, давая понять, что обо мне она знает тоже явно не от первоисточника. И ту же подтверждает мою догадку, кивая себе за спину, где в десятке метров нервно расхаживает Тихий.

— Всегда знала, что он тот еще балабол, — не могу удержаться от пары ласковых. — Обычно я не поливаю людей дерьмом просто так, но Тихий — исключение.

— О тебе он примерно тоже самое говорил.

— Ну значит у нас с ним глубокая и крепкая взаимная ненависть, — кривляюсь я. — Что еще он обо мне рассказывал? Что я проститутка и последняя продажная тварь?

— Нет, — она как будто даже безразлично пожимает плечами, — только что ты предала Лекса, украла его акции и вышла замуж за его брата.

Катя как под копирку повторяет то же, что и остальные. Я уже настолько привыкла, что научилась не реагировать и воспринимать обвинение как надоедливую считалочку, но в «исполнении» Кати они звучат совсем иначе. Может потому что она говорит это без высокомерия и нарочитого издевательства, а просто констатирует как ужасный и грязный факт моей биографии. Сразу хочется достать невидимый зонт и закрыться им от гадостных осадков.

— Это правда, — не вижу смысла отнекиваться.

На ее лице красноречиво написано, что ей мое подтверждение в общем-то и не требовалось.

И снова на какое-то время повисает пауза, во время которой я краем глаза замечаю, что Тихий пристально следит за нами, видимо готовый в любое время порвать меня на тряпки, если посмею хоть пальцем тронуть его ненаглядную. Даже обидно — да за кого он меня вообще считает? Ладно я сука и стерва, но на всю голову отбитой истеричкой точно никогда не была!

— Значит, вы теперь… — начинает Катя и я спешу ее перебить.

— Он меня уволил, — пожимаю плечами, — и дал денег, чтобы я исчезла из его жизни.

— Куда исчезла? — Она выглядит странно удивленной.

— Ну во время обмена денежными знаками мы меридианы и параллели не уточняли, но тебе совершенно не о чем беспокоится — Лекс ясно дал понять, что если мы даже совершенно случайно столкнемся на одной улице, то мне лучше сразу удавиться, иначе меня ждет долгая и мучительная смерть от его рук.

— Ты всегда так много болтаешь? — Впервые за время нашего разговора Катя позволяет себе что-то вроде брезгливости.

— Это просто нервы, — как будто беззаботно пожимаю плечами. — Не каждый день встречаешь девушку своего бывшего.

Хотя на самом деле вся эта ситуация — один сплошной болевой триггер. Моментальный возврат в тот день, когда у меня на пороге появилась жена Егора. Сейчас мне кажется, что у них с Катей даже взгляды похожи и руки, только жена Егора была абсолютно спокойно, не крутила броши (может потому, что ее не было), а попросила чашку чая и поговорить. За все время нашего с ней непростого разговора ни разу меня не оскорбила, не повысила тон и называла исключительно Викторией.

Катя нервничает чуть больше: сдергивает шаль и неаккуратно заталкивает ее в сумку, которая для таких объемных вещей явно не предназначена. Я молча наблюдаю за ее движениями и стараюсь не упускать из виду Тихого, который следит за нами как бойцовский бультерьер, готовый в любой момент броситься спасать свою ненаглядную. Неужели Лекс настолько слепой, что не замечает очевидного? Тут одной минуты достаточно, чтобы понять. А если все видит — почему ничего не предпринимает?

— Мы с Лексом… — Катя спотыкается об какие-то непроизнесенные слова.

— Я в курсе, что у вас любовь-морковь и красивое колечко. Поздравляю.

Катя на это ничего не отвечает, только еще больше хмурится и снова пытается затолкать платок в маленькую сумочку.

— Откуда ты знаешь про кольцо? — спрашивает она немного погодя, когда становится понятно, что молчание в нашем разговоре нужно либо заканчивать, либо прощаться.

— Не переживай — участия в его выборе и покупке я не принимала. Просто случайно… — спотыкаюсь, вовремя сообразив, что Лекс вряд ли распространялся о том, что два дня в Праге мы жили в одном номере. — Лекс случайно обмолвился. А может и не случайно, а чтобы в очередной раз показать, что у моих планов на него нет никаких шансов. Но есть маленькая поправочка — у меня и так не было никаких планов.

— Разве бывшие возвращаются не для того, чтобы воскресить отношения?

— Ты мыслишь категориями мемов из Пинтереста, — беззаботно посмеиваюсь, хотя от моего бедного размотанного сердца и так уже почти ничего не осталось. — У меня был просто шкурный интерес — Лекс хотел отжать мои активы, я не хотела их отдавать. По меньшей мере без боя. Ни о каком возвращении в его объятия речь вообще не шла. И писала тебе об этом.

Как хорошо, что в нашей с ней переписке нет ничего такого, что сейчас она могла бы предъявить мне в качестве доказательства обратного.

— А кольцо, — снова возвращается к вопросу Катя, — Лекс сам о нем сказал? Ты его… видела?

Так, похоже, она еще не в курсе того, какое счастье ее ждет.

А я своей болтовней сломала Лексу его радужные планы осчастливить Эстетку красивым ужином, цветами и стойкой на одном колене с маленькой коробочкой в руках. Вспоминаю, как еще несколько дней назад,