Призрачный рай - Mila Moon

— Важна? — из груди вырывается смешок, превращаясь в сиплый смех. — Стоп-стоп-стоп… Ты, наверное, что-то не поняла, малютка Джи, — я подхожу ближе, замечая четкий отпечаток страха на лице подруги. — Я трахался до Ливии. Когда был с ней, я трахал других, а скольких трахал после… тебе озвучить? Ты и сейчас считаешь, что Осборн уникальная?

— Я видела, как ты смотришь на Ливию — мне этого достаточно, — тихо произносит Браун, глядя с опаской в мои взбешенные красные глаза. — Даже на пляже в Малибу, ты сделал это намеренно.

— Блять, какая ты проницательная, — поднимаю голову и давлюсь злобным смехом. — Я сделал это, потому что хотел. Уникальность Осборн в том, что я у нее первый, а она у меня не единственная и не последняя. Вот такая дилемма и несправедливость. Я ее не люблю, как все считают.

— Ты это говоришь специально, — бормочет Джинет, качая недоверчиво головой.

— Я говорю, как есть! — выхожу из себя и ударяю со всей силы кулаком по стене, опаляя гневным взглядом подругу, которая испуганно отпрыгивает к двери. — Уходи, Джи.

Она поджимает обиженно губы, сочувствующе глядя напоследок. Отлично поговорили! Щелчок. Оседаю на пол, подгибая одну ногу, и кладу голову на колено. Часто дышу, ощущая, как неприятно липнет футболка к спине, и катится пот по вискам, сползая змейками на шею. Надо добраться до тумбочки… открыть ящик… открыть долбанный ящик… Проходит вечность, пока я неудачно с двадцатой попытки достаю пакетик и высыпаю на руку немного «снега», вдыхая в каждую ноздрю. Уже не так хреново… Уже все прекрасно. Прекрасно.

***

Снимаю ткань с Мустанга Шелби и провожу ладонью по гладенькой черной поверхности. На губах — ностальгическая улыбка. В голове — кинолента из прошлого. Сколько же связано с этой малышкой… Чего только она не повидала: секс на заднем/переднем сиденьях и капоте, езду с выключенными фарами в пьяном виде, кучу пустых бутылок, окурков, дури… Кажется, только недавно мы гоняли по городу, зависали в дешевых барах, давали бесплатные концерты, слушали и лицезрели легендарную Металлику на стадионе — и вот уже сами через пару дней даем масштабный концерт в рамках тура. Купер и Штейер по полной из нас выжмут, как чертову свинью-копилку. Шесть месяцев — и можно послать их нахер, уйти в свободное плавание. Эванс уже прорабатывает почву, ищет нормальную компетентную команду, с которой дальше будет сотрудничать группа.

Эдмонтон замело, и до сих пор чувствуется дух Рождества. Деревья, здания и дома украшены разноцветными гирляндами. Пушистые разлапистые снежинки липнут к лобовому стеклу, вокруг все переливается, сверкает и на мгновение становится тоскливо. Я все просрал… День рождения, День Благодарения, Рождество, Новый год — все праздники в полунаркотическом отбитом состоянии.

Закуриваю, приоткрывая окно, и ловлю морозный воздух — немного попускает. Набираю смс с одним словом «Прости», отправляя Джи. Вчера вышло очень галимо, она не заслужила моего гнева и того дерьма, что выслушала.

«Мы собираемся в гараже у Шема, ты приедешь?» — получаю через пару минут ответ. Барабаню пальцами по рулю, делая затяжку и медленно выдыхая через нос. Ливия наверняка уже прилетела. Интересно понаблюдать, как Осборн будет себя вести, после «подарочка», который я устроил на пляже. Мозги улетели нахрен, хотелось сделать какую-то пакость, поднасрать, чтобы у нее остались самые «лучшие» воспоминания. Я не сожалел о содеянном, она ведь рылась без спроса в моем шкафу, так почему бы не поделиться нашей ма-а-аленькой приятной тайной? Теперь никому не надо притворяться, что мы не знакомы. «Да, скоро буду», — отправляю ответ Джи и наваливаю звука в колонках. Настроение так же увеличивается, как и громкость, а на губах играет в предвкушении улыбка. Наверное, я все же немного соскучился по дерзкому ротику Осборн…

Из гаража доносится негромкая музыка и оживленная беседа. Когда открываю дверь, разговор стихает, и несколько пар глаз устремляются на мою важную персону. Оглядываю присутствующих: Райт подозрительно косится в мою сторону, обнимая за плечо Эмили, Шем влюбленно пялится в телефон, никого не замечая, — сказочный долбо*б —, у Сина тоже не самый дружелюбный взгляд. Осборн вообще таращится на стену, будто там висит «Джоконда» и надо срочно разгадать зашифрованный код да Винчи.

— Хей, привет, чувак, — разрушает басист напряженку и поднимает бутылку в знак приветствия.

— Ага, привет, — прохожу в теплое помещение, мельком оглядываясь. Ничего не изменилось: стоит старая барабанная установка Шема, усилители, небольшой холодильник, диваны, кресла, куча постеров с рок-группами и голыми красотками из Плейбой, и другой нужный хлам. Губы складываются в довольную улыбку, когда в памяти всплывают картинки прошлого. Сколько воды утекло…

— А где парочка твикс? Занимается порнографией в лаборатории с пробирочками? — спрашиваю, плюхаясь рядом с Осборн, и задеваю ее нарочно плечом.

— Они улетели на Таити, — отвечает Джинет, косо поглядывая, и стреляет взглядом «Только попробуй что-то учудить».

— Привет, Ливия, — с иронией громко говорю, не отрывая глаз от ее затылка. Она решила не замечать моего присутствия, тем самым вызывая желание как раз натворить что-то «плохое». — Что-то ты мрачнее тучи. Хочешь прокачу на качельке? Бесплатно!

Даже Шем отлипает от телефона и громко ржет. Син скрывает улыбку, Райт тихо посмеивается, только Джинет испепеляет глазами и вот-вот перейдет в нападение.

— Черт, да я просто шучу, нечего так смотреть, малышка Джи! Ты же не Циклоп из Людей Икс.

— Мы сейчас тебя в сугроб засунем, чувак, и качелька обледенеет, — гогочет на всю драммер и вновь упирается влюбленным взглядом в телефон, что-то отписывая.

— Чтобы петельки не заржавели, их надо все время смазывать, — понижаю голос, слегка наклоняясь к девушке, и улавливаю знакомый тонкий шлейф духов. — Я же с хороших побуждений, по старой дружбе, так сказать…

— Да харэ тебе, озабоченный, не порть настроение, — недовольно протягивает Райт, Син добавляет «не будь идиотом», Джи строгим тоном поддакивает «веди себя нормально», Шемми… просто баран, летающий в стране единорогов. Все защищают от плохого Оззи Ливию, только она по-прежнему молчит, никак не реагируя.

— Мы обсуждали завтрашние съемки, — переводит тему Браун, и я мычу что-то нечленораздельное в ответ, не особо вникая, о чем речь. Все внимание обращено к обледеневшей статуе по имени Ливия Осборн.

Пока все увлеченно говорят о местах для фотосессии, вспоминая былые лихие деньки, я незаметно пробегаюсь пальцами по ее бедру. Наконец, девушка удостаивает красноречивым холодным взглядом. В карих глазах горит не ненависть, как я предполагал, а вызов. Вызов. Прищуриваюсь, глядя на нее в упор, и ленивая ухмылка расползается на лице. Как интересно… Она вынуждает действовать импульсивно и проверять предел.

Осборн делает какой-то странный жест,