Ваниль и шоколад - Звева Казати Модиньяни

Андреа в испуге бросился в кухню и принес стакан воды. Пенелопа отпила несколько маленьких глоточков. Постепенно дурнота прошла, и лицо девушки снова порозовело.

– Мне очень жаль, – пробормотала она с виноватой улыбкой.

– Это я во всем виноват, – признал Андреа. – Мне следовало помнить, что порядочным девушкам вроде тебя трудно решиться в первый раз на близость с мужчиной.

Пенелопа села на постели и окинула его ледяным взглядом.

– Значит, если бы я тебе поддалась, то не была бы порядочной девушкой.

– Ты же знаешь, что я не это имел в виду, – обиделся он.

– Да нет, я тебя прекрасно поняла. Бабушка Диомира была права, когда говорила, что у мужчин повадка собачья: сегодня лизнут, завтра укусят. Это правда, – твердо проговорила Пенелопа.

Ее слова глубоко уязвили Андреа. Она увидела, как его прекрасные глаза потемнели, а губы дрогнули.

– Прекрати! – взорвался он, швырнув стакан о стену и разбив его вдребезги.

Пенелопа вздрогнула, как от удара. Этот импульсивный жест ей очень не понравился, и она решила выложить ему все, что думает.

– Ты хотел воспользоваться моей наивностью. Все хладнокровно рассчитал, все подготовил: встречу с Данко, этот прекрасный дом, сирень в вазе. Рассчитывал на свое обаяние, на умение меня удивить, на мою слабость и влюбленность. Но только времена, когда мужчины требовали доказательств любви у таких дурочек, как я, давным-давно прошли. А женщины за это время успели измениться.

– За это время произошла также студенческая революция шестьдесят восьмого года, и женщины научились быть более искренними. Когда они любят мужчину, то не вспоминают о бабушкиных поговорках. Они следуют зову сердца и занимаются любовью, – в ярости ответил Андреа. – Если, конечно, хотят этого.

– Давай оставим в покое шестьдесят восьмой год! Мужчины о нем вспоминают только для оправдания своих низменных желаний! – разгорячилась Пенелопа. – С нетерпением жду того дня, когда женщины отринут старые понятия и будут сами требовать доказательств любви!

– Потребуй у меня доказательств, и я тебе их предоставлю, – Андреа внезапно смягчился и одарил ее обезоруживающей улыбкой.

– В таком случае попроси у меня прощения и обещай никогда больше не раскидывать сети, чтобы поймать меня, как рыбку. Если между нами чему-то суждено случиться, это случится только тогда, когда я так решу, – твердо заявила Пенелопа и решительным шагом направилась к двери.

Андреа нагнал ее и схватил за руку.

– Ты куда?

– К Сандрине. Она меня ждет.

– Подождет еще немного.

Они вышли из дому, пересекли улицу, и он провел ее в порт, забитый туристами. Магазины были еще открыты. Андреа затащил Пенелопу в лавку ювелира Мантони, того самого, у которого ее мать купила четки в день похорон бабушки. Золотых дел мастер приветствовал молодого человека как старого знакомого.

– Ваш заказ готов, – объявил он, протягивая Андреа ювелирную коробочку, перевязанную розовой шелковой ленточкой.

– Это тебе, – сказал Андреа, передавая коробочку Пенелопе.

Они вышли на набережную. Девушка открыла коробочку и увидела внутри золотое колечко. На внутренней стороне была выгравирована надпись: ОТ АНДРЕА ПЕНЕЛОПЕ. Она подняла на него растерянный взгляд.

– Я безумно тебя люблю, – прошептал он. – Никогда об этом не забывай.

– Ты тоже постарайся об этом помнить, – твердо ответила она.

В ту же ночь Андреа вернулся в Милан и снова начал звонить ей по два раза в день.

Однажды вечером, когда семья села за стол, мать спросила ее в упор:

– Что это за тип, который купил тебе колечко у Мантони?

Итак, ювелир все рассказал.

– Это мой секрет, – пробормотала Пенелопа, становясь пунцовой.

– Ты что-то от нас скрываешь? – спросил отец.

– У меня наконец есть жених. Мы любим друг друга, мне с ним хорошо, – просто объяснила девушка.

– Я хочу знать, кто он такой, – вмешалась мать. Она была раздражена, но старалась не показывать этого.

– Его зовут Андреа Донелли. Он живет в Милане вместе с матерью. Он журналист. Ему двадцать два года. Ты назвала бы его неимущим. Но он любит свою работу и хочет добиться успеха. Он красив, и я надеюсь, что у него добрая душа. Бабушке бы он обязательно понравился. Теперь ты знаешь все, – спокойно объяснила Пенелопа.

Отец улыбнулся ей и, протянув руку, погладил ее по щеке.

– В твоем возрасте твоя мать уже была замужем. Я очень рад, что у тебя есть жених.

– Мими, ради всего святого, как ты можешь во всем ей потакать? – возмутилась Ирена.

– Такая уж, видно, моя судьба. Я ведь и тебе потакал всегда, не так ли, Ирена? Все, ужин окончен, – объявил отец. – Пойду к моему другу Дзоффоли выпить кофе.

– А я останусь выяснять отношения с мамой, – обреченно воскликнула Пенелопа.

И в самом деле, стоило им остаться наедине, как Ирена обрушила на голову дочери громы и молнии, отчасти для того, что скрыть смущение, вызванное словами мужа.

– Ты с ума сошла! Как тебе только в голову взбрело связаться с нищим?

– Я с ним не связана в том смысле, какой ты в это вкладываешь. Но рано или поздно это случится, – пригрозила Пенелопа.

– Ради твоего же блага надеюсь, что эта история скоро кончится. Ты должна быть более разумна в своем выборе. Где твое честолюбие?!

– При чем тут мое честолюбие? Ты совсем не знаешь Андреа и не можешь о нем судить.

– У меня больше жизненного опыта. При первом же удобном случае ты свалишься ему в руки, как спелая груша. Он тебя проглотит и только зернышки выплюнет. Тем все и кончится.

– Какой у тебя злой язык, мама! Как ты можешь так говорить?

– Пепе, поговорим начистоту. Ты не красавица. Тебе необходимо найти человека спокойного, уравновешенного, с прочным, солидным положением, который мог бы стать хорошим и надежным отцом семейства.

Замечание матери насчет ее внешности уязвило Пенелопу. Она знала, что не выдерживает сравнения с Иреной, но рядом с Андреа всегда чувствовала себя красавицей.

– Тебе твоя красота не больно-то много счастья принесла, – с вызовом ответила Пенелопа. Ирена бросила на нее испепеляющий взгляд.

– Наглая девчонка! Этот грошовый воздыхатель вскружил тебе голову. Но я положу этому конец раз и навсегда, – отрезала Ирена, выходя из кухни и оставив дочь одну.

Андреа больше не удалось вернуться в Чезенатико. Пенелопа поделилась с Сандриной своей печалью: им доведется снова увидеться, только когда она вернется в Милан. Чтобы хоть как-то утешиться, она без конца крутила на безымянном пальце золотое колечко.