Ласковый обманщик - Джуд Деверо

— А если я не буду заниматься розысками бабушки, ты позволишь мне получить наследство?

— Нет, — решительно произнес Майк.

Саманта хотела было возмутиться, но передумала. В конце концов, у нее был выбор. Это было ее дело, какое принять для себя решение. А деньги — она никогда не считала их самым главным на свете. И знала, что может обойтись без них, так как вполне способна заработать себе на жизнь. Если она не собирается выполнять требования, изложенные в отцовском завещании, то хоть сегодня может покинуть Нью-Йорк и уехать в… Она бы могла уехать в…Ехать ей было некуда и не к кому. Медленно, будто через силу, она направилась к лестнице.

— Твой дед Кэл был бесплодный. — В полной тишине слова Майка прозвучали особенно громко. — За два года до того, как он встретился с твоей бабушкой, он переболел в армии свинкой, и болезнь привела к бесплодию. Он был не способен зачать ребенка.

Саманта тяжело опустилась на стул у двери. «Круг замкнулся», — мелькнуло у нее в голове. Она потеряла бабушку, маму, отца, мужа, а теперь ей сообщили, что и дед не дед, а совсем чужой человек.

Неожиданно она обнаружила, что перед ней стоит Майк. Она не слышала, как он подошел.

— Хочешь, пойдем куда-нибудь поесть, а затем обсудим все? — его голос был полон заботы и участия.

— Нет, — мягко ответила она и поднялась. У нее было сейчас единственное желание: запереться в своих комнатах, там, где она чувствовала себя в безопасности.

Майк схватил ее за плечи и резко повернул к себе лицом, возмущенный тем, что она по-прежнему не хочет никуда идти с ним и опасливо сторонится, принимая за какого-то монстра, одержимого жаждой насилия.

— Пока ты в этом доме, я за тебя отвечаю. Что бы ты ни думала обо мне, можешь быть уверена, что я не часто бросаюсь на женщин в людных местах, поэтому позавтракать со мной совершенно безопасно.

Саманта посмотрела на него с удивлением.

— Я не хотела… — и тут же поспешно отвела глаза, потому что у нее вдруг возникло нестерпимое желание уткнуться в его плечо. Как приятно, когда тебя обнимают! Последний, кто дотронулся до нее, не считая, конечно, Майка в памятный день их встречи, был ее отец. В те последние месяцы своей жизни он был таким хрупким…

Как, наверное, хорошо ощутить чьи-то мощные, сильные руки! Но Саманта не имела привычки что-либо просить у людей. Она даже мужа никогда не просила, чтобы он обнял ее, и уж во всяком случае не будет просить этого чужого человека, чтобы он успокоил и согрел ее душу. Поэтому она высвободилась из его рук. Рассерженный, недоумевающий, Майк выпустил ее. Его рот раздраженно скривился.

— Хорошо, я к тебе не притронусь, но ты поешь со мной.

Саманта опять собралась отказываться, но вместо этого вдруг сказала, что сходит за сумкой.

— Зачем тебе нужна сумка? — удивился он.

— Чтобы расплатиться за…

Не дав ей закончить, он взял ее под руку и повел к двери.

— Я же сказал, что старомоден. Плачу я. Когда я с женщиной, независимо от того, сестра она мне, мать или знакомая, — я плачу, я. Никаких пополам. Понятно?

Саманта ничего не ответила. У нее было достаточно всяких проблем и без этой — кому платить за завтрак.

Было раннее утро, народу на улицах еще немного, и поэтому город вызвал у Саманты мрачноватое ощущение одиночества. Молча она последовала за Майком в круглосуточное кафе.

Фамильярно улыбаясь, официантка подала Майку кофе.

— Ты опять всю ночь был занят? — спросила она. Он улыбнулся ей в ответ.

— Это точно, — и затем обернулся к Саманте: — Тебя устроят яйца всмятку и булочки? И чай, да?

Она кивнула, удивляясь, как это он угадал, что она не любит кофе. Но, по правде говоря, Саманта была равнодушна к еде.

Развалившись на диванчике, Майк попивал свой кофе.

— Как бы мне хотелось, чтобы твой отец более обстоятельно просветил тебя по всем этим вопросам. А не переложил это на меня.

— Мой отец любил… устраивать все.

— Твой отец любил держать в руках чужие судьбы.

— Мне казалось, тебе нравился мой отец…

— Нравился. Мы вели замечательные беседы и стали друзьями. Но я же не слепой. Он любил подчинять людей, заставлять их делать то, что желает он.

Саманта посмотрела на Майка с интересом.

— Хорошо, — сказал Майк. — Я тебя понял. Больше никаких комментариев по поводу твоего святого папы. Хочешь выслушать его теорию — подчеркиваю, не мою, а его теорию — по поводу того, что же произошло с твоими бабушкой и дедушкой?

Ей и хотелось послушать его и в то же время совсем не хотелось. Как будто берешь билет на фильм ужасов, который вроде хочется посмотреть, но боязно.

— Твой отец считал, что в 1928 году Макси забеременела от Бэррета, но что-то помешало им пожениться. Может, она сказала, что ждет ребенка, а он отказался жениться. Точно установлено только то, что она уехала из Нью-Йорка, приехала в Луисвилл, встретила там Кэла и вышла за него замуж. Она прожила с ним 36 лет, и тогда появилась эта фотография в газете. Твой отец думал, что, скорее всего, Бэррет ее увидел и по ней разыскал Макси.

Майк пристально разглядывал Саманту, потягивая кофе. Ее лицо не выражало почти никаких эмоций, и ему трудно было понять, о чем она думает.

— За две недели до своего отъезда Макси много разговаривала по телефону и была расстроена, рассказывал мне Дейв. Даже в прошлом году он продолжал ругать себя за то, что не спросил ее, что же происходит, но он был целиком поглощен мыслями о своей крошечной дочери и больше ни о чем не думал. Потом неожиданно Макси заявила, что заболела какая-то ее тетка и ждет ее приезда, Она уехала, и больше никто из вашей семьи ее не видел. Дейв хотел поехать разыскивать ее, но твой дед Кэл сказал — нет. И сказал это в достаточно резкой форме. Как считал Дейв, Кэлу было известно о том, что Макси вернулась к Бэррету. Суммируя все, твой отец вычислил, что, должно быть, Бэррет увидел ее фотографию в газете, связался с ней и предложил вернуться к нему, что она и сделала.

Саманте потребовалось несколько минут, чтобы переварить сказанное им.

Она смотрела, как официантка расставляет перед ними еду, и молчала.

— Твой отец не был ни в чем уверен, — продолжал Майк. — Какое-то время он был убежден, что его мать пала жертвой грязной игры. Например, ее ограбили, а затем убили. Что-то в этом роде. Но год спустя после ее исчезновения она прислала Кэлу из Нью-Йорка открытку, где писала, что живет в безопасности.

— Какая забота с ее стороны! — саркастически заметила Саманта.

Майк подождал немного в надежде, что она разговорится, но, видя, что она опять замкнулась, заговорил сам:

— Макси писала, что она «в безопасности». Она не писала: «счастлива», или «жива и здорова», или «пришлите мои вещи туда-то». Она лишь писала, что «в безопасности».