Интернат для брошенных мужчин - Марина Полетика

– Вы кто? – спросила Людмила Петровна вместо запланированного изначально «убирайся отсюда немедленно, алкаш проклятый».

– Родин Юрий, – представился мужчина и добавил: – Степанович.

– И что вы тут делаете, Родин Юрий Степанович? В моей бане?

– Я не знал, что это ваша баня. Думал, она ничья, – произнес мужчина. – Я посмотрел – дом заброшен, решил переночевать.

– Вам негде переночевать?

Вопрос остался без ответа в связи со своей очевидностью.

– А почему? – настойчиво продолжила Людмила Петровна на правах хозяйки жилплощади. Молчаливость собеседника ее сердила, он должен был оправдываться, говорить, а он, видите ли, молчал. – Вы не наш, не шишимский. И на бомжа вроде не похожи. Вы вообще откуда взялись? Вам что, негде жить?

– Извините, – пробормотал мужчина, по-прежнему не глядя на Людмилу Петровну. – Я не знал. Я сейчас уйду.

– Куда вы уйдете, если вам идти некуда? – вдруг спросила Людмила Петровна.

Мужчина наконец поднял голову и посмотрел на нее. Впалые скулы, серые глаза – ничего особенного, только вот ресницы длинные, от них, кажется, тень.

– Нет, я понимаю, мне не должно быть никакого дела, – смутилась Людмила Петровна и тут же рассердилась на него и на себя. Это он, черт возьми, должен краснеть и смущаться, а он ее рассматривает и даже улыбается.

– Ну отчего же – это ведь ваша баня, – проговорил незнакомец. – И ваш интерес вполне понятен. Мне действительно негде остановиться. Но вашу баню я, конечно же, освобожу немедленно. Вы зайдите, убедитесь: я ничего не взял.

– Не надо… немедленно… Мне что, бани жаль? – пробормотала она. – И брать там нечего.

Людмиле Петровне вдруг очень захотелось узнать, каким образом такой приятный и вежливый мужчина, совершенно не похожий на бомжа, по виду горожанин, оказался в ее заброшенной бане. Да еще и живет здесь то ли второй, то ли третий день. Кажется, что угодно отдала бы, только чтобы не умирать от любопытства. Но и продолжать расспросы не было приличного повода. Юрий Степанович искоса взглянул на нее, в глазах промелькнула усмешка. Он догадывался о том, какие противоречивые чувства обуревают хозяйку бани. Но помогать ей не собирался.

– А может, вы… от милиции скрываетесь? – продолжила Людмила Петровна. – Вы же из города, я вижу.

– Ни в коем случае. Перед милицией я чист на сто процентов, – серьезно отчитался мужчина. Но продолжения рассказа опять не последовало.

– А знаете что? Живите! – воскликнула Людмила Петровна. – Сколько лет дом пустой стоял, а в этот год, надо же, жильцы за жильцами. Только не по-людски это как-то… в бане.

– Согласен, – кивнул мужчина. – Но на данном этапе – вполне подходяще. Так что, если вы передумали меня выгонять, спасибо.

– Вас жена выгнала?! Или вы сами от нее ушли, потому вам и жить негде?

– Можно и так сказать! – рассмеялся мужчина, и она тоже улыбнулась.

– Тогда живите. Только в дом не пущу, уж извините.

– Вы уже и извиняетесь! – развел руками мужчина. – У вас в вашем Шишиме все такие гостеприимные? Но на аренду этого коттеджа у меня пока денег нет, так что баня будет в самый раз, если уж вы позволите…

– Ну… я пойду, – не зная, как закончить странную беседу, сказала Людмила Петровна. – Только с печкой осторожно. Не угорите.

Юрий молча наклонил коротко стриженную голову, то ли прощаясь, то ли в знак благодарности. Она выбралась на заснеженную улицу, постояла. И, вспомнив, повернула не к видневшимся вдали домам, а к покосившемуся домишке деда Семена. Он был уже дома, сидел у печки, курил. Выслушав рассказ Людмилы Петровны, крякнул, покачал головой, прикурил от старой новую папиросу.

– Не знаю, Людмила, – проворчал дед. – Чужой человек – он и есть чужой. Спалит тебе баню. И дом заодно.

– А выгоню – не спалит? – запальчиво возразила Людмила Петровна, сердясь оттого, что и сама понимала – зря она. – С досады и спалит. Пусть живет. Пустая баня стоит. В дом не пустила. Он с женой развелся, она его выгнала.

– Вот и бабка твоя такая же была, – с удовольствием сообщил дед Семен. – Анна-то Алексеевна. Всяку больну кошку-собаку в дом тащила, не говоря уже, если баба какая с мужем подерется, тоже к ней, переночевать, пока мужик-то не проспится. Никому отказа не было, добрая душа. Эвакуированных в сорок втором опять же полный дом, помню, набилося. Две или три семьи. Одни потом уехали, а другие до сорок четвертого году жили. Мальчонка ихний в огород к нам лазал за горохом. Мать моя его не гоняла, жалела, пусть, говорит, не убудет. Я еще подружился с ним. Помню…

– Семен Никифорович, – перебила пустившегося в воспоминания деда Людмила Петровна. – Вы уж, пожалуйста, присмотрите за ним. Ну, за Родиным этим. Туда не ходите, конечно, а так: в окошко да через забор. Чтобы пожар не устроил.

– В окошко – это можно, – согласился дед Семен. – Не беспокойся, пригляжу за твоим хахалем.

– Да ладно вам, Семен Никифорович, какие у меня хахали! Сын вон скоро бабкой сделает, не дай бог! – отмахнулась Людмила Петровна.

– Не скажи, Людмила. Ты женщина видная, фигуристая, мужики таких любят. Мне бы сбросить годков двадцать или тридцать, я бы сам к тебе посватался. А что? Ты одна, и я один, а вместе мы бы ух! – Дед Семен упер руки в бока и приосанился, изображая, очевидно, тот самый «ух».

Смеясь, Людмила Петровна, вернулась домой, и до самого вечера ее не покидало веселое настроение, с которого начался день.

А на следующий день опять явился дед Семен. Он выглядел озабоченным и был настроен серьезно.

– Слушай, Людмила, неладно дело-то, – сообщил он с порога. – Ты видела, что их там двое?

– Двое? – ахнула она. – Нет, я в баню не заходила, он в предбанник вышел, а я на улице стояла. Дверь прикрыл, я думала, чтобы тепло не выходило.

– Дак не все еще. Ты видела его, а почему мне не сказала?

– Что именно?

– Так с зоны же он, – пояснил дед Семен. – Оба с зоны. Эх вы, бабы. Увидела мужика и рассиропилась. У меня-то глаз наметанный.

– Так что же теперь делать? К участковому бежать?

– Подожди, Людмила. – Дед Семен уселся наконец на предложенную табуретку и положил руки на колени. – К участковому сходить можно, чтобы знал. Но я с ними поговорил. Справки у них есть, у обоих. Тот три года отсидел, а твой – год с копейками. Паспорт мне показал. Вроде чисто все.

– А делать мне что? Выгнать их? – волновалась Людмила Петровна.

– Так не собаки же они, – непоследовательно возразил дед Семен. – Говорю же, бабка твоя покойная и собаку…

– Но он же меня обманул!

– А ты спрашивала, сколько их там? – усмехнулся дед Семен.

– Нет, – призналась Людмила Петровна. – Я и подумать не могла…

– Дак что один мужик в бане, что два, тебе какая разница? Раз уж разрешила, дак пусть живут. Видимо, надо мужикам осмотреться. Это дело такое.