Я научу тебя любить - Хелен Брукс

– Откройте. – Макс указал на коробочку, и его глаза на мгновение остановились на ее лице.

– О, просто прелесть. – В маленькой коробочке лежала крошечная фигурка собачки из той истории, которую поведал ей Макс по приезде в Токио. Сделанная из серебра, она была необычайно изящна. На небольшой карточке была надпись: «Верность всегда вознаграждается».

Кори не была уверена, что ей льстит такое сравнение, но она приняла это за комплимент и показала карточку Максу.

– Не правда ли, очень мило?

– Можно ли предположить, что это относится и ко мне? – сухо спросил он.

– Нет, по-моему, нет, – быстро ответила Кори.

– Хм, странно. – Он был чем-то озабочен, но чем, она не могла понять. – А вы согласны с этим, Кори?

– Что верность должна быть вознаграждена? – осторожно спросила она. – Это было бы слишком хорошо для реальной жизни, но это такая редкость, не правда ли?

– Конечно. – Сказано это было чуть резковато – слишком нервно, – и, видимо, на ее лице отразилось удивление. В следующее мгновение Макс расслабился, и голос его стал менее напряженным. – Прошу прощения, что непозволительно вел себя и вовремя не извинился.

– Все мы совершаем ошибки.

– Да, все мы их совершаем.

Теперь его тон стал насмешливым и поучающим, и это вынудило Кори резко ответить ему:

– Я прошу прощения, Макс, у меня нет намерения говорить дерзости, и я отнюдь не легкомысленно отношусь к серьезным вещам, но позвольте сказать вам, что с вами обычно не так-то легко разговаривать.

– Неужели? – Он заерзал на сиденье, повернул к ней голову, и, к своему изумлению, она увидела, что он действительно озадачен. Макс настолько привык, что женщины, с которыми он общается, принимают с восторгом все, что он говорит или делает, что даже и не предполагает других вариантов.

А сейчас его теория разрушилась.

– Вы единственный человек, который так считает.

– Я единственная, кто сказал это, – спокойно возразила Кори. Она могла себе позволить так говорить – она расшевелила, взволновала его. И это ощущение было великолепно.

Макс наклонился, прищурил глаза.

– Кори… – Он опять сделал паузу, и она почувствовала себя полностью обезоруженной, когда он сказал совершенно другим тоном, как-то по-мальчишески: – Вы действительно думаете, что со мной тяжело разговаривать? Мне кажется, Джил была другого мнения. Мы с ней запросто беседовали о многом, практически обо всем.

Некоторое время Макс продолжал смотреть на нее, потом взгляд его прояснился, как будто он пришел к какому-то решению. Он свободно откинулся на спинку сиденья и очень спокойно сказал:

– Женщина, которой я когда-то позволил это, была моей невестой. Я не поверил, что у нее никогда прежде не было никаких романов, оскорбил ее публично и немедленно завязал роман с ее сестрой. Чтобы сохранить лицо, так это называется.

Кори в изумлении посмотрела на него. Справившись немного со своим волнением, она спросила довольно спокойно:

– А сестра была одной из тех, кто… – Она вопросительно подняла брови.

– Она причинила мне боль, – горько согласился Макс.

– А как вы узнали правду? – спросила Кори.

– Через несколько недель после того, как мы расстались, моя невеста врезалась на машине в стену, – бесстрастно произнес Макс, но Кори видела, как застыли мускулы у него на лице, и почувствовала, в каком железном кулаке он себя держит. – В полиции считали, что это был несчастный случай: резкий поворот на пустынной сельской дороге, одинокое старое здание, расположенное там, где его не ожидаешь.

– Может быть, так оно и было, – осторожно предположила Кори.

– Лорел прекрасно водила машину. Потом у моего отца случился инфаркт, и он умер, а я стал наследником, и у меня уже не было времени на дальнейшие переживания.

– А что думают остальные члены семьи об этом? – Кори постаралась придать своему голосу сострадание и спокойствие, но давалось это с трудом. С большим трудом. Вряд ли его мать или кто-либо из родственников поддержал Макса в тяжелую минуту.

– У меня не было никого, кроме отца, – коротко ответил Макс. – Моя мать умерла, когда мне было два года. Я был единственным ребенком, а мой отец больше не женился.

Кори сидела потрясенная, но она знала Макса уже достаточно хорошо, чтобы понимать: никакое проявление сочувствия он не примет. Как это тяжело – никогда не знать своей матери… Все, что она услышала, явилось для нее достаточным объяснением. Вырасти без матери, а потом так жестоко разочароваться в женщинах – ничего удивительного, что он стал таким циничным и недоверчивым.

Эта мысль огорчила ее, опять вызвала воспоминания о вечере в японской гостинице. Он мог подумать, что и она такая же, как эти женщины. Что и она такая же, как все остальные!

С трудом сдерживая дрожь в голосе, она сказала:

– Мне кажется, у вас очень веские основания не верить в любовь и верность, но это не значит, что их нет на свете.

– Не собираетесь ли вы опять рассказывать о том царстве добра и чистоты, где вы родились? – спросил он с сарказмом.

Это подействовало на нее как ледяной душ, и теперь ее глаза горели зеленым огнем.

– А хоть бы и так! Может быть, вы всех ненавидите, когда оказываетесь неправы? Я знаю сотни пар, включая моих собственных родителей, которые очень счастливы вместе. И я не верю, что все они ошибаются.

– Сотни… – задумчиво повторил он. – Но, может быть, вы просто преувеличиваете?

– И это живые люди, а не выдуманные, – продолжала Кори. – Люди, готовые признавать свои ошибки и продолжать жизнь, а не убегать от нее.

Тут Кори напомнила себе, что он ее шеф и, какими бы либеральными ни были взаимоотношения Макса с его секретарями, она зашла слишком далеко. Но она уже не могла остановиться. Он может увольнять ее за эти слова. Но у нее столько же прав говорить то, что она думает, сколько и у него.

– Убегать? Я все получил, что мне причиталось? – спросил он с ледяным спокойствием.

Она упрямо вздернула подбородок, глядя ему в глаза.

– А как вы назовете это? – упрямо продолжала она. – Вы сказали себе, что были оскорблены. А вдруг кто-то просто солгал? В этих обстоятельствах ваша реакция была вполне оправданна.

– Спасибо, – прервал он ее с сарказмом.

– И все равно, несмотря на трагический исход, вас нельзя обвинять в смерти Лорел. Ее сестру – да. Потом, это и впрямь мог быть несчастный случай. Вы же не знаете, что было на самом деле, – продолжала Кори. – Вы же не Господь Бог, Макс.

Он долго смотрел на нее, а потом холодно сказал:

– Если вы любите кого-то, действительно любите, разве вера не должна быть основой ваших чувств? Не должна быть краеугольным камнем в фундаменте ваших отношений? Мне казалось, что я безумно люблю Лорел. Я собирался провести свою жизнь рядом с ней, я готов был кричать об этом на весь мир. Но я не поверил ее словам о том, что у нее никого нет, кроме меня. Анна, ее сестра, все подстроила, но Лорел ничего мне не объяснила. Она просто сказала, что, если бы я ее любил, я поверил бы ей без всяких доказательств. И она была права.