Нежданчик для Биг-Босса - Яна Невинная

Но не скажу, что Даша была прямо сильно упертой дамочкой, просто ситуация для нее явно из ряда вон выходящая, никак смириться с ситуацией не может, нарушение границ пугает, о будущем нашем совместном нахождении в офисе волнуется.

Но не понимает, что на фоне обретения сына все остальное кажется мне несущественным. Иду и наслаждаюсь моментом, прогуливаясь мимо разграбленных во время предновогоднего штурма полок. Напоминает прилавки из девяностых, которые помню из детства, когда синюшные курицы на них валялись и все их брали просто потому, что ничего другого не было. Сейчас изобилие такое, что не знаешь, чего хочется, поскольку перепробовал, кажется, буквально все… Скоро на экзотику потянет. Тараканов, кузнечиков жареных, летучих мышей на гриле будешь готов есть…

— С вами все в порядке? — окликает меня Дарья, и я понимаю, что совершенно ушел в свои мысли. — О Данечке волнуетесь? — спрашивает с беспокойством, а меня стыд пробирает, так как ребенок еще не стал важной частью меня, так чтобы каждую минуту о нем думать, чтобы сердце болело, а душа нараспашку… Но не скажешь же, что о живности малосъедобной думал, поэтому молча вздыхаю, хмуро разглядывая полки с детскими товарами, куда мы с Дашей наконец добрались.

Вообще, с ней приятно находиться рядом. Обычно женщины меня напрягают. Просьбами невероятными, навязчивостью, какими-то нелепыми разговорами, намеками своими прозрачными на то, чтобы оплатил все их прихоти. Даше же ничего не надо, понимаю я.

Наверное, она бы многое отдала сейчас за то, чтобы от меня избавиться и вернуться в свою привычную зону комфорта. Но я не намерен ей предоставить пока свободу. Эгоистично хочу, чтобы она находилась рядом со мной и помогала пережить этот непростой жизненный период. Босс я или где?

— Без консультанта нам точно не обойтись, — суетится Даша, мечется между полками, перебирая какие-то цветные банки, упаковки, коробки, а потом замирает. — Но как объяснить, что мы возраст ребенка точно не знаем?

— Даш, подожди, не переживай, — начинаю я, как вдруг сзади кто-то хлопает по плечу, а потом бесцеремонно разворачивает к себе. Не сразу узнаю в помятом изможденном мужике друга детства — Колю Серебрякова, который, придя из армии, так и не нашел себя ни в чем и спился. За него, если честно, сейчас испытываю испанский стыд. Перегаром тащит, еле на ногах стоит, Новый год в глазах пляшет вместе с надеждой, что я спонсором следующего алкогольного марафона для него стану.

— О, Жда-а-ан! — лезет обниматься и загребущей лапой прижимает ко мне и себе Дашу, невольно заключая нас в дурно пахнущие медвежьи объятия. — А я думаю, куда пропал! А ты женился! Красивая девка! И ребенка ждете? Или уже заделали и дома с няньками оставили?

— Мы не… я не… — лопочет Дарья, выбираясь из плена и ошарашенными глазами глядя на меня. Мол, откуда у вас такой дружбан?

— Коль, а ты чего забыл в детском отделе? Тоже женился? — спрашиваю, не отвечая ни на один вопрос и не переубеждая старинного кореша в том, что перед ним моя жена. Больше времени потратим, если начну объяснять хоть что-то.

— Да кто меня такого возьмет? — грустно вздыхает бывший товарищ, почесывая неаккуратную щетину. — Это вокруг тебя всегда девки бегали, а я вечный странник. Вот послушайте историю… — собирается налить в уши Дарье какую-то байку, но я быстро прикрываю лавочку.

— Коль, мы спешим…

— Вот так, да? — начинает пыжиться он, толкая меня в плечо. — Друга забыл? А я думал, мы с тобой и в огонь, и в воду, и медные трубы… Кстати, о трубах, — потирает шею, жалко морщась, — горло пересохло, слышь, Ждан, давно не виделись, давай посидим по-братски, как в былые времена. Хозяйка, — обращается к Даше, — отпустишь его со мной по рюмашке пропустить? Или давай с нами за Новый год?

С несчастным видом глядя на меня, Даша совершенно теряется перед таким напором, а я же размышляю, что проще, отвязаться от друга по-быстрому, дав денег, или пойти в ресторан и там потерять уйму времени. Видя замешательство на наших лицах, Колян, даже будучи не совсем в адекватном состоянии, начинает догонять, что ему может ничего не обломиться, и усиливает натиск, взывая к моей совести.

— Пять годков не общались, Ждан, после того как ты меня из той передряги вытащил, а я толком не отблагодарил. Ты не думай, что я за твой счет пить собрался, у меня своих бабок куча! — достает из кармана смятые купюры и начинает ими трясти. — Я ж со смены, устроился вахтовым методом вентиляции делать… и матери, сестре помогаю… — продолжает делиться сокровенным, а сам в меня глазами стреляет, оценивая часы, ботинки, куртку, новые тату.

Видно, что завидует и злится, хотя он сам виноват, что в свое время профукал возможность со мной в долю войти, побоялся квартиру продать и деньги вложить, а я благотворительностью заниматься не мог, а потом он спился и мы как-то потеряли друг друга из виду. Понимаю, что совсем не в тему сейчас старый приятель, но в то же время не хочу выглядеть скотиной, поэтому предлагаю компромисс:

— Коль, мы сейчас реально к ребенку торопимся, надо еще все купить, но я очень рад, что тебя встретил. Давай пересечемся как-нибудь на днях?

— Э, нет, Ждан, ты с темы на съезжай, — мотает головой Коля, вещая заплетающимся языком. — У меня в алкогольном лабиринте подруга дней моих суровых заблудилась, наверное, на Минотавра наткнулась, — гогочет, привлекая внимание таких же, как и он, покупателей-шатунов, — Лариска, мегера моя, я счас ее позову, и вместе порешаем, где посидеть. Тут за углом есть…

Гремя бутылками в корзине, упомянутая Лариска выплывает из недр магазина. Огромная бабень в растянутой красной куртке и в смешной меховой шапке набекрень. Сегодня, видимо, день Вупсеней объявили, а я в не в курсе. Она могла бы быть симпатичной, если бы не фингал под глазом и не лицо, ярко иллюстрирующее, как вреден для женщин алкоголь.

— О, Лара моя, — обнимает пышнотелую нимфу друг и кивает на Дарью. — А твою как зовут?

— Я Даша, очень приятно, — боязливо отвечает моя ошарашенная спутница, предвосхищая мои слова.

— А я Лариса, — кисло улыбается Колина дама сердца, быстро-быстро сканируя нас с Дашей на предмет оценки платежеспособности.

— Лара, это Ждан с женой, мой друг детства, а еще в армии мы вместе служили, — гордо представляет меня Коля.

На лице Лары явное «И что?», но она спохватывается и сжимает губы, наверное, чтобы не озвучить свои мысли. Работники магазина на нас уже неодобрительно смотрят, хотя, казалось бы, после предновогодней суеты им должно быть глубоко все фиолетово, тем не менее понимаю, что нужно двигать к выходу и что-то решать. Но сначала закупиться детскими товарами. Ведь именно за ними мы сюда и приехали.

— Коль, давай вы нас на выходе подождете? Потом вместе и решим, что делать?

— Ну лады, — соглашается друг и под шепот своей ненаглядной покидает нас с Дашей, оставляя после себя далеко не ароматы Франции.

Даша в ступоре. Смотрит им вслед и непонимающе хлопает глазами.

— Что, Даш? Удивлена, что знаком с такими маргинальными личностями? — с грустным смешком спрашиваю у нее, ожидая чего угодно, только не следующей фразы: