Река моих сожалений - Медина Мирай

Я ни разу не бывал на благотворительных концертах, и мои туманные представления о них рассеивались проблесками ослепительного света: зал с дорогими прожекторами, микрофонами, тяжелыми шелковистыми кулисами и очаровательной ведущей в облегающем, усыпанном блестками платье, с белоснежной улыбкой и зализанными, задеревенелыми от лака волосами, собранными в высокий пучок с каймой из недорогих драгоценных камней.

Но на Стардаун-стрит, пронизавшей весь Лос-Анджелес, прямо как сегодняшний ночной холод – мое не покрытое теплой одеждой тело, не было ни одного концертного зала или приличной сцены. Лишь ближе к центру города расцветала и в зиму погибала коротко стриженная поляна, за последние два года принявшая столько звездных гостей, временных дешевых деревянных сцен и дорогих металлических подиумов, сколько не было у меня любовниц.

О нет, не подумайте, что я бабник. Я не клеюсь к каждой встречной скромной милашке, развратной красотке или вызывающей особе. Мне просто плевать, да так, что ни с одной из них у меня не было плотских отношений больше одного раза. Я и лиц их не помню, не говоря уже об именах. Запомнилась только Анжела. И то лишь потому, что была единственной афроамериканкой во всем моем послужном списке безликих «побед», как выразился бы настоящий бабник со стажем и охотник за соблазном.

Но я таковым не был. Я просто существовал. Не знаю, как называют мне подобных. Прожигатели жизни? Растлители окрыляющих пустых надежд? Бедные богачи?

На залитом искусственным светом поле соорудили небольшую добротную сцену: металлический каркас, новенькие ступеньки, отполированная до блеска сцена и еще около десятка прожекторов, смотрящих на триста заполняющихся мест для гостей. Площадка огораживалась невысоким складывающимся забором и охранялась полицейскими.

22:58. Я искал свое место в последних рядах, но милая девушка, отвечающая за рассадку зрителей, любезно направила меня к центру первого ряда, находящегося так близко к сцене, что я без проблем смогу увидеть Колдера во всей его красе.

Всего лишь триста мест. И сколько же надеялся собрать фонд?

Но, приглядевшись к прибывающим, я с удивлением узнал многих из них. Как оказалось, зрители – это не обычные работяги, а знаменитости, решившие потешить себя в столь поздний час выступлениями дешевых музыкантов. Дешевых – ибо двое из них выглянули из-за кулис за минуту до начала, и они выглядели скромнее Колдера. Я был уверен, что среди пришедших притаилась парочка продюсеров в поисках новых имен и звезд.

К слову, Колдер был независим от них, и потому именитые люди с трудом верили в его успех, приписывая ему тайные романы. Я и сам этим грешил, но после недавнего разговора понял, что ошибался. Не мог этот двинутый на философии, Боге, добре и творчестве человек спать с кем попало. Даже ради денег и славы.

«Если Колдеру вдруг предложат петь под надежным крылом и с достойным гонораром, оставит ли он затею сниматься в фильме Кавилла?»

Жизнь – штука забавная, ироничная и злая. Как бы усмехнувшись моим мыслям, она послала мне Кристиана, который сел рядом.

«О нет, это не жизнь такая. Это Колдер хитрый и предусмотрительный: подсунул мне место рядом с этим сумасшедше-гениальным режиссером».

– Какая встреча, – поздоровался он со мной.

– И какая неожиданная, – ответил я сдавленно, крутясь на месте.

«Ну почему мне сразу не пришло в голову, что Колдер решит организовать нам встречу? Он же сам упомянул, что сегодня – последний срок».

Поправив свой дорогой серый пиджак, Кристиан со сдержанной улыбкой рассматривал мое лицо, словно видел меня впервые, и мысленно рисовал в своей голове немыслимые, извращенные картины.

– Это Колдер решил так устроить нам встречу? – не выдержал я.

«Сначала Ганн, затем Роллинс, а теперь Колдер! На чей крючок я попадусь в следующий раз?»

– Нет, это чистой воды совпадение.

– Совпадение далеко не чистой воды, полагаю.

Взгляд Кавилла смягчился. Он разомкнул губы, чтобы дать мне томный ответ, но свет переметнулся на сцену, из-за кулис вышел улыбчивый, начисто выбритый мужчина в черном костюме, и зрители взорвались аплодисментами. Мой нежеланный собеседник пару раз как бы снисходительно похлопал ведущему.

– Добрый вечер, дорогие друзья! С вами я, Ричард Уинстон, ваш сегодняшний ведущий и директор благотворительного фонда Naked Soul. – Он от восторга сжал свои руки. – Рад, безумно рад видеть всех вас на благотворительном концерте в помощь наркозависимым. Напоминаю, что все средства, потраченные на билеты, прямиком отправятся в наш фонд. Если же вы хотите поддержать наркозависимых дополнительно, то можете перечислить средства на счет, указанный на задней стороне билета.