Если бы ты знал... - Эльчин Сафарли

Мне так спокойно. С тобой и без тебя. Когда ты задерживаешься где-то или уходишь ранним утром за горячим хлебом, а я, проснувшись, не застаю тебя рядом, во мне не поднимается страх, что все происходящее было сном. У нас все настолько осязаемо, что возможность превращения действительности в наваждение исключается. Я хорошо ощущаю почву под ногами и не боюсь упасть, даже если вдруг прыгну с обрыва чувств. Да и это «если» на всякий пожарный – какой бы мощный ветер эмоций ни подталкивал, теперь я уверена, что больше не совершу спонтанных поступков-прыжков.

Теперь крепкие взаимные чувства между мужчиной и женщиной не напоминают мне рекламу апельсинового сока, в натуральность которого я не верю. И пусть в них нет волнующего трепета и горячего круговорота где-то под желудком – этого раньше было с излишком, по горло, да и расчесано до ран. Теперь я переживаю трудности в порядке их поступления. А если их нет – просто радуюсь мелочам, из которых складывается жизнь.

С Рэ я избавилась от одной большой слабости – прежде очень любила перебирать воспоминания. Вот устроюсь поудобнее, закрою глаза и начинаю погружение… Больше никаких сравнений, обращений к развалинам былого. Теперь между мной и прошлым – охраняемая граница. Шрам. Пока воспаленный, горячий, но уже не пульсирующий, как раньше.

Принять прошлое и не ковыряться в нем – этому невозможно научиться на чужом опыте. К миру с прошлым приходишь со временем. Это не война до победного выстрела, а скорее мирное, пусть и медленное, урегулирование конфликта.

Так много «теперь» в моей жизни. Не мимолетная свежесть новых чувств, но неспешное начало, белый лист. Бывает, заглянешь в темное окно проносящегося вагона – и видишь за цветными сплетениями чего-то неизвестного отражение очень близкого человека, от которого все еще многое живо в тебе. Испуганно отшатнешься, оглядишься направо и налево, а потом, вздохнув с облегчением, закрываешь глаза. Ведь это могло быть только твое собственное отражение. И кричишь внутри себя от усталости – нет больше сил жить тобою, уйди же из меня, оставь в покое!

Уязвимость наша исходит только от частого обращения к прошлому и к его героям.

Нужны решительность и способность действовать. Надо твердо сказать себе: все, с меня хватит, перестать топтаться на месте, не обращаться к багажу прошлого, какое-то время вообще не оглядываться назад. Если окончательно решишь покинуть какое-либо место, думай о том, куда держишь курс, а не о том, с чем давно пора было попрощаться.

* * *

Снова верю в персональных спасителей. В ранней юности я сомневалась в том, что встречу человека, которой соберет меня, распадающуюся на элементы, и крепко обнимет. Ну просто в тот момент я думала, что меня нельзя полюбить такой, какая я есть. Потому что я постоянно разная – сплошные крайности. И каждый, кто мне встречался, влюблялся только в одну из этих разных.

И вот в семнадцать лет вопреки своей недоверчивости я влюбилась в мужчину, который смог подарить мне постоянство. Благодаря ему я стала цельной. Но на втором курсе института мы расстались. Он уехал в другую страну.

Потом был тот, из-за которого по большей части я уехала из Города непогод. Похоже, он появился в моей жизни не с благородной миссией, а для того, чтобы устроить моей вере испытание на прочность. Я не только не выдержала экзамен, но и вовсе потеряла веру. Думала, что все так и закончится – на нем.

Но появился тот, кто, кажется, знает все обо всем, а чего не знает, то чувствует. Рэ вернул меня к жизни – в прямом и переносном смысле. А ведь за неделю до встречи с ним я получила знак о его приближении, но, как всегда, не обратила внимания. Мне же Сулеме говорила, что в квартиру напротив должен въехать «какой-то иностранец». Оказывается, это и был Рэ.