Авантюристка - Айрис Джоансен

Мэнди сжала зубы и задержала дыхание.

Роман замер. Судороги сотрясали все его тело.

— Фантазии кончились, — сдавленным голосом сказал он. — Началась реальность. Как ты, Мэнди?

— Нормально, — с трудом прошептала Мэнди.

— Ты меня примешь?

Разве он не знает, что она только этого и хочет?

— Да. — Она облизнула пересохшие губы. — Да, да!

Он двинулся вперед, и резкая боль заставила ее вскрикнуть. Роман остановился.

— Мэнди! — В его голосе смешались изумление и тревога.

— Все в порядке. Все хорошо. — Обвив ногами его бедра, она притянула его к себе. — Кажется, я дрожу… как странно…

— Не только ты. — По телу Романа пробежала новая судорога, и Мэнди почувствовала, как его плоть шевелится в ней. — Так что же мне теперь делать? — На этот раз в голосе Романа прозвучало отчаяние.

— Продолжай, — прижавшись губами к его плечу, с трудом проговорила Мэнди. — Ради бога, продолжай.

Она лизнула его в плечо.

— А знаешь, мне тоже нравится твой вкус. Может быть, потом… — Она так и не вспомнила, о чем хотела сказать, потому что Роман вдруг снова стал двигаться, исторгнув у нее тихий стон. С каждым разом он входил в нее все глубже и глубже, но боль уже прошла, уступив место жгучему желанию. Одним и тем же движением Роман и утолял его, и порождал вновь. Стараясь уменьшить напряжение, Мэнди раскрыла рот. Голова ее металась по подушке.

— Роман… — умоляюще прошептала она.

— Я скоро, — сквозь сжатые губы чуть слышно произнес он. — Двигайся вместе со мной. — Он обхватил руками ее ягодицы, с каждым новым движением приподнимая ее вверх. — Отдайся мне.

И Мэнди отдалась ему с такой страстью, что сама испугалась. Движения обоих стали лихорадочными.

— Еще! — хрипло произнес Роман. — Еще, Мэнди!

Но это был уже конец. Наступил ослепляющий экстаз, разрядка, приносящая не освобождение, а новую зависимость. Тихо вскрикнув, Роман уткнулся губами в шею Мэнди.

Прошло много времени — может быть, минуты, а может, и часы, — прежде чем Мэнди удалось хоть немного освободиться от охватившего ее томного оцепенения. Не хотелось двигаться, не хотелось даже открывать глаз. Хотелось навсегда остаться там, где она сейчас находится.

— Я тебя совсем раздавил, — виновато сказал Роман, — хотя, конечно, об этом поздно беспокоиться, ведь я тебя чуть не разорвал. — В голосе его чувствовалось крайнее недовольство собой. — А ведь я уверял, что буду с тобой осторожен. Тебе было очень больно?

— Учитывая, что это было со мной в первый раз… — Она улыбнулась и открыла глаза. — В любом случае я сама напросилась… И всегда буду напрашиваться, — добавила она с вызовом.

Роман сел, опустив ноги на пол — руки сжаты в кулаки, спина напряжена.

— Почему, Мэнди? — спросил он, не глядя на нее.

— Почему я была девственницей? — Она пожала плечами. — Наверно, я всегда надеялась, что впереди меня ждет великое приключение. Возможно, вся моя жизнь была лишь подготовкой к этому. Зачем размениваться по мелочам, рискуя упустить главное, когда оно придет?

— Главное?

— Я говорю о любви, — просто сказала она.

Он долго молчал, словно пытаясь подобрать слова.

— Ты всерьез говорила, что любишь меня?

— Ты все еще мне не веришь?

— Я начинаю думать, что ты в это веришь, — как-то смущенно сказал он.

— Конечно, я в это верю. Сначала я сама была настроена очень скептически, но, наверное, тут сказывается наследственность.

— Прошу прощения? — Он поднял на нее недоуменный взгляд.

— Отец говорил мне, что когда он увидел мою мать, то сразу понял, что любит ее. — Она нежно сжала руку Романа. — Наверное, это семейная традиция.

— Понятно.

Она прижала к щеке его широкую ладонь, а затем нежно поцеловала ее.

— Как ты думаешь, теперь ты уже любишь меня? Ну хоть немножко? Я не хочу тебя торопить, но иногда я бываю нетерпелива.

В полумраке выражение лица Романа было невозможно различить.

— Мэнди, я хотел бы дать тебе то, что ты хочешь, но…

— Тс-с. Ты просто еще не готов. Все в порядке. Приключение станет еще более захватывающим, если потребуется приложить некоторые усилия.

— Боже милостивый, тебя невозможно сбить с толку! — засмеялся Роман. — Ты просто потрясающая, Мэнди.

— Я рада, что ты наконец это понял. А теперь ложись — будем обниматься. Как я понимаю, это важная часть всего процесса, и я намерена насладиться этим в полной мере.

Роман засмеялся, лег рядом и нежно притянул ее к себе, прижав ее голову к своему плечу.

— Рад оказать тебе любую помощь.

— Как хорошо, правда? — Она удовлетворенно вздохнула. — Дождь, тепло, мы вместе.

— Очень хорошо.

В комнате стояла тишина, слышалось только их дыхание да стук дождя.

— Роман!

— Ммм?!

— Когда мы ехали под дождем, ты сначала был таким же радостным и возбужденным, как и я. Я точно знаю, что это так. Я это чувствовала.

— Да.

Мэнди задумчиво потрогала пальцем курчавый завиток на его груди.

— Но потом ты изменился. Ты стал другим. Почему?

— На какое-то время я вдруг вспомнил себя таким, каким был когда-то.

Брови Мэнди удивленно приподнялись.

— Что? Прости, я не поняла.

Роман губами разгладил морщинки на ее лбу.

— Ты очень сильно влияешь на людей. Внезапно я почувствовал себя тем прежним Романом Галлахером, который скитался по всему свету и готов был на каждом шагу рисковать головой. В общем, я стал на восемь лет моложе и наслаждался этим.

— Но ведь так и должно быть! — горячо воскликнула Мэнди. — И так будет всегда, Роман. — Она тихо засмеялась. — Только держи меня поблизости. Нам будет очень хорошо вместе. Мы увидим так много замечательного!

Роман покачал головой.

— Нет, Мэнди, — мягко сказал он. — Я уже не тот, что раньше.

— А почему? Что же случилось?

— Я стал старше.

Она долго молчала, и если бы не продолжала безостановочно водить пальцем по его груди, Роман мог бы подумать, что она заснула.

— Это было так здорово, — печально прошептала она. — Я думала, что ты понимаешь.

— Я понимаю. — Он уткнулся лицом ей в затылок. — Радость жизни, радость поиска — все это я понимаю.

— Но тем не менее отказываешься от них.

— Нет, не отказываюсь. Просто иду дальше.