Пари на красавицу - Ирина Муравская

Нервно сглатываю.

— Что ты делаешь? — чёрт, голос опять подводит. Снова хрипотца появляется. И дыхание учащается, когда его лицо оказывается настолько близко, что мы соприкасается щеками. Словно невидимые иголочки закололи.

— Танцую. А на что ещё похоже?

Блин. Мне не по себе, а ему хоть бы хны.

— Тебе не со мной надо танцевать. Иди ищи свою наречённую.

— Не хочу. Откровенно говоря, она меня раздражает.

— Сочувствую. И даже могу понять. Но если ты собрался выиграть спор, придётся много чего делать из того, чего не хочется. Ходить, гулять, слушать её, восхищаться даже тогда, когда восхищаться нечем. А там уже моторчик сам запустит цепную реакцию.

— Жесть. Она же скучная. И тупая, — бархатный голос непозволительно рядом. — Мне хватило полчаса под кроватью, чтобы понять, что с ней абсолютно не о чем разговаривать. Знаешь куда она применила слово "прокрастинировать"?

— Куда?

— Синонимом у неё почему-то стала тема кастрации.

Сдержаться выше моих сил. Очередной смех заглушаю единственным возможным в данный момент способом — утыкаюсь носом в мужское плечо. От кожаной куртки приятно пахнет. Нет. Не от куртки. От него самого. Свежестью и ненавязчивым шлейфом одеколона. И немножко мартини…

Присутствие посторонней конечности, нырнувшей вдруг под худи, заставляет меня резко выпрямиться. Это что ещё за выкрутасы!? Вот только тискаться с ним на какой-то дебильной вписке мне и не хватало. Нет, дорогой. Не прокатит.

— Придётся потерпеть ради великой цели, — разрываю дистанцию, отталкивая его. — Успокаивай себя тем, что во время секса она, вероятнее всего, будет молчать.

Кого бы тронул мой отказ. Глазом не моргнул.

— А ты во время секса молчишь? — каверзно интересуются у меня.

— А вот этого ты никогда не узнаешь.

— Откуда такая уверенность? — многозначительно играет бровями Воронцов. — Кто знает, может ты сама в меня не сегодня, так завтра влюбишься?

Ну и самомнение у этого засранца!

— Предпочту залезть в вольер к крокодилам, — парирую я.

— Хочешь устроить беднягам заворот кишок? Готова мучить животных, только чтобы насолить мне?

— Как вариант.

— Знаешь ли, ты сама себе противоречишь.

— Ты это про что?

— Где моя заслуженная пощечина? Следуя твоей же логике, у меня и с тобой есть шанс.

Не сразу, но до меня доходит. Вот сучёныш. Мои же слова, да против меня.

— Лапуля, если ты не Джейсон Эклс, максимум, что тебе светит — я позволю чмокнуть меня в лобик, — фыркаю я.

— Да? — контрольный поцелуй оставляет влажный отпечаток на моём лбу. Мгновение и тот же отпечаток красуется ещё и на моих губах. Ойкаю, а Глеб удовлетворённо кивает. — Правда дождался. И даже больше. И надо же, смотри-ка, ничего за это мне нету. Есть повод задуматься. Может пойдем чуть дальше и попробуем более интересный поцелуй?

Открываю и закрываю рот, но дерзкой ответочки что-то не находится. Я в шоке. В двойном шоке. Потому что я в шоке от того, что могу быть в шоке. Ёпрст…

Спасательный силуэт на горизонте находит для меня выход из этой двусмысленной ситуации.

— Лерка! — кто бы подумал, что я когда-нибудь буду рада видеть этого человека! Нахлобучиваю капюшон обратно на голову. Бог с ней, с кепкой. Пускай болтается в переднем кармане. — Иди пробуй поцелуи на ней. И не забудь назначить свидание, — не дожидаясь согласия поспешно ускользаю в тёмный неосвещенный участок сада. Не, не заметила. В нашу сторону сеструха даже не смотрит.

Вижу, как не особо довольный Глеб, подумав, снова направляется к Лере. Ох, как же ему это не нравится. Неужели слово "ухаживать" настолько для него ругательное? Или просто неприятна Титова? Но при этом в койку уложить её ему вполне себе нормально… Хах, да о чём это я? Ему ж пофиг кого лапать. Минуту назад об меня тёрся, щас пойдет об Лерку, через час ещё кого-нибудь найдёт. Умом понимаю это, но след ладони на спине до сих пор горит, а внутри как-то нехорошо всё сжимается. Блин.

На меня нет-нет, да поглядывают подвыпившие морды. Кто-то, встретившись со мной взглядом, уже активизируется, вставая в стойку павлина. Ну правильно. Персонаж новый, ещё не окученный. Как же не подкатить. Кажись, пора сваливать. Моя миссия на сегодня выполнена, совесть чиста, желудок полный. Можно и честь знать.

Возвращаюсь в шикарный дом, чтобы пройти тем же путём к выходу. Наверное, можно как-то и снаружи выйти к дороге, но этой территории я не знаю и плутать не хочу. Однако всё равно сворачиваю куда-то не туда, потому что оказываюсь не там, откуда мы пришли, а в гостиной, которую освещает лишь эротический полумрак электронного камина.

Под ногами валяются одноразовые стаканчики и пустые бутылки. На одном из диванов милуется парочка. Рядом с ними храпит перебравший парень, на щеке которого маркером нарисован мужской половой орган. Ндя. Какой айкью, такие и шутки.

Окольными путями выруливаю к лестнице, на ступенях которой до жадных причмокиваний жмутся в страстных объятиях ещё одни "влюблённые". Что творится в комнатах на других этажах даже представлять не хочу. Именно поэтому не люблю такие мероприятия. В чистом виде же притон.

Наконец-то знакомый коридор и вешалка. Ура, а то уже думала, что в Бермудский треугольник попала. Лабиринт, а не домик. Ускоряюсь, но до входной двери дойти не успеваю. Какой-то тип перекрывает мне путь. Лысый, плечистый, шея забита татухой и уходит дальше, под футболку. Такой весь: я гроза этого района, а ну гони сюда мобилку.

— Уже убегаешь, Мальвина? — ну привет, а вот и офигенно свежие шуточки подъехали. Причём не очень трезвые. По запашку очевидно. И мутным глазкам. — Останься, и я стану твоим персональным Буратино.

— Прости, дорогой, но твой золотой ключик меня не интересует, — хочу проскочить мимо, но меня ловят, притягивая к себе. — Отпусти. Я сказала, отпусти! — попытка вырваться почти удалась, но меня снова хватают, теперь уже сильнее, а когда я со всей силы наступаю типу на ногу и вовсе приходят в бешенство.

— Куда собралась? Я с тобой не закончил, — запястья неприятно ноют, это в них вцепились бульдожьей хваткой.

— Да отвали ты от меня, рептилоид тупорылый! Пока заяву на тебя не накатала, — попытка зарядить ему с колена не удалась, больно налетаю бедром на мебельную гарнитуру. Чётко об угол. В глазах темнеет. Даже птички, кажется, зачирикали.

— Как ты меня назвала?? Сейчас будешь извиняться! Долго и на коленях, — сипят над моим ухом, одаривая перегаром. Фу, до блевоты.

— Сам с собой извиняйся, придурок, — огрызаюсь, продолжая отбиваться, хоть и прекрасно понимаю, что силы неравны. Однако страха нет. В крови бурлит адреналин, видимо он и перекрывает доступ остальным эмоциям.

— Не нарывайся, девочка. Лучше меня не зли.