Ребёнок от сводного врага - Каролина Дэй

Сказать, что мне неловко находиться среди толпы друзей семьи, знакомых и людей, которых я вижу впервые в жизни, это значит, вовсе промолчать. Сегодня, в день выписки и полного выздоровления Дана, пришли все его друзья, вся футбольная команда, даже девушка. Я не видела ее с тех пор, как они поссорились с Даном на заднем дворе. Странно, что сейчас она здесь и летит к нему в объятья.

Может, и не странно, ведь она имеет право прикоснуться к своему парню, в отличие от меня…

За эти полгода моя жизнь не сильно изменилась, но некоторые коррективы были внесены. Рада ли я им? Не знаю. За черной полосой наступала белая, затем опять черная. Постоянно сменяющаяся зебра меня порядком раздражала, принося то радость, то боль.

С одной стороны, судьба подарила мне опору в виде нового родственника, заставив пережить холодные дни в доме, вдруг превращая их в поистине теплые, уютные.

У меня появился друг.

Алена, конечно, всегда поддерживала меня, но мы казались порой слишком разными. Она очень бойкая и целеустремленная, а я более спокойная. Нас с Даном тоже нельзя назвать похожими, но и разными мы не были. Общие интересы, вкусы, предпочтения соединили нас, не говоря об общем положении, когда родители бросили нас на произвол судьбы и целый месяц не объявлялись дома.

Дану было все равно. По крайней мере, он так говорил. Однако я замечала, как зеленая радужка глаз блекнет и наполняется темно-серой злостью, когда речь заходит о родителях. Он мог держать эмоции в узде, но я буквально кожей чувствовала, когда он злился, когда радовался и когда пытался от меня что-то скрыть.

Но эта «дружба» продлилась всего пару месяцев. Как только наступила сессия, я оказалась полностью загружена зубрежкой конспектов. Но все началось раньше. С того дня, когда мы слушали «Скиндеров», я ощутила какой-то странный интерес с его стороны. Притяжение. Влечение. Не знаю, как это объяснить, а анализ тех ощущений ни к чему не привел.

Я хотела поговорить с Даном на следующий день, посмотреть, что испытаю при встрече, но он просил не приезжать из-за физиотерапии. Затем наступила сессия, и я больше не могла ездить к нему каждый день, удавалось только пару раз в неделю. Благо к этому времени приехали родители и подменяли меня, да и друзья его навещали, как он говорил потом. Но я не могла не заметить одну вещь.

Мы отдалились так же стремительно, как и сблизились…

Я все чаще задумывалась о нем, чаще гадала, чем он занимался в тот или иной момент времени, слушал ли нашу любимую группу. Даже Алена заметила мою апатию, когда я уходила в воспоминания, связанные со сводным братом.

— Эльза, в каких облаках ты витаешь? Опять думаешь о своем красавце? — подруга хмурит четко очерченные брови.

— Нет, не думаю…

— Конечно! Так я тебе и поверила. Не обманывай хотя бы меня.

Обманываю и буду обманывать. Прости, Ален, но я сама не могу разобраться, что происходит между нами. Порой я равнодушна к нему, но в то же время волнуюсь и думаю о нем ночами. То мы болтаем без умолку, как старые друзья, то молчим долгие минуты, пока время посещения не закончится.

То я ненавижу его за игнор, то скучаю…

— Ты же знаешь, что я всегда тебя выслушаю, — спокойно произносит подруга.

— Знаю.

— Тогда я буду ждать, когда ты откроешься. Не будь ракушкой на дне океана.

До сих пор вспоминаю это странное сравнение, но игнорирую его, когда Алена повторяется. Через месяц я рассказала ей все о тех непонятных чувствах. О тепле, исходящем от этого парня, о спокойствии и умиротворении, которых я не испытывала ранее. Аленка говорит, что это влюбленность, но я ей не верю. Гугл утверждает, что это чувство интерпретируется иначе.

Любовь…

Но это ложь! Я не могу испытывать любовь к своему сводному брату. Это невозможно. У него есть девушка, которой он собирается сделать предложение, судя по разговорам родителей, намечается работа в офисе, которой он раньше всеми силами сторонился. Я не нужна ему, и он мне не нужен. Наши отношения не закончатся ничем хорошим, мы только испортим друг другу жизнь и разрушим семью.

Интересно, он так же считает?

Я не знаю, насколько мои чувства взаимны. Или они вообще не взаимны. Он добр и ласков со мной, у него прекрасное чувство юмора.

И он красив, когда спит.

Чаще я прихожу, когда он засыпает. Наблюдаю за ним пару часиков, накидываю наброски в альбом, чтобы пересматривать наедине, сидя в уютной комнате. О чем он думает? Что ему снится? Ждет ли он меня в следующий раз?

Не ждет, иначе попросил бы приходить почаще.

Но он не просил, и я не настаивала. Сваливала все на загруженность в университете, на подготовку к сессии, а когда она прошла, на новые предметы. На самом деле они легкие и занимают не так много моего времени. Но я чувствовала, что связь с ним крепчает, причем только с моей стороны. Нам нужно держаться друг от друга подальше.

Мама говорила, что наша бывшая квартира отойдет ему и его девушке. В скором времени, когда курс реабилитации будет завершен, он переедет туда, поближе к офису.

— Спасибо, Марта, — бархатный голос возвращает меня с небес на землю. Он вежливо улыбается моей маме, забирает торт и проходит в столовую.

Сейчас Дан слегка хромает, не более того. Доктор сказал, что это останется из-за травмы, но я верю, что Дан полностью восстановится. Это лишь временные трудности.

— Мариночка так скучала по тебе! — лепечет вслед мама, пока мы рассаживаемся по своим местам. И снова я сижу напротив него, но в этот раз рядом сидит Марина — его девушка. Она вежливо улыбается друзьям Дана, моим родителям и даже мне, а я…

Мысленно молюсь, чтобы этот фарс поскорее закончился.

— Данюся, ты попробуешь кекс? Я сама готовила! — она показывает глазами на парочку кексов. Он говорил, как его бесят уменьшительно-ласкательные, и просил называть его Даном, но для своей красотки он делает исключение. Проглатываю застрявший в горле ком.

Ей делает исключение, в отличие от меня…

— Конечно.

Я всегда думала, что Дан придерживается спортивного питания из-за тренировок, но порой предпочитает что-то сладкое. Второй укол в мою сторону. О третьем, самом главном, не хочу думать.

Он ни разу на меня не взглянул…

— Мариночка, как родители? — спрашивает мама брюнетку, которая скромно опускает глазки с чересчур длинными ресницами. Мечта любой девушки. Интересно, натуральные? У Дана тоже длинные, темные. Почему я сейчас думаю об этом?

— Все хорошо. Мама уехала в Милан на неделю моды, а папа рассматривает фирму для новых вложений.

— Правда? — включается в разговор Григорий Викторович. — Какие фирмы рассматривает?

— Ой, не знаю. Я ничего не понимаю в бизнесе.