Ловушка для Грейси - Кэтти Уильямс

– Ни за что! – сказала, смеясь, Грейси.

– Ну ладно. Скоро придет Рики, и я не хочу, чтобы он влюбился в тебя.

Грейси с удивлением посмотрела на сестру. Раньше их пути с Рики никогда не скрещивались. Он работал в другом отделении компании и обычно появлялся после ухода Грейси.

– Все еще безумная любовь? – осторожно спросила она, убирая вещи.

– Никогда такого не было! Я тебе говорила, Грейси, он совсем не похож на всех моих прежних приятелей.

– Надеюсь, – сказала Грейси. Она не отрицала, что ей любопытно посмотреть на него. Ей хотелось узнать, есть, ли у него какое-нибудь сходство с Морганом. Она надеялась, что сходства не будет, потому что, ей казалось, в мире не может быть двух одинаковых людей такого типа.

Когда он вошел, она взглянула на него с некоторым удивлением, потому что внешне он выглядел совсем иначе. У него были коротко стриженные светлые волосы и мальчишеское добродушное лицо, хотя такая же упрямая челюсть показывала, что если он сейчас и не является твердым и проницательным бизнесменом, то со временем им будет. Не удивительно, что Морган не хотел, чтобы он загубил свою карьеру необдуманными поступками.

В руках Рики держал огромный букет белых, желтых и синих цветов и был вознагражден восторженными воплями Дженни, когда с трудом втискивал их в единственную в комнате вазу.

Грейси наблюдала за ними. После первых проявлений вежливого любопытства и обычных вопросов о том, как она находит жизнь в Нью-Йорке, Рики переключил все свое внимание на Дженни. Они почти бессознательно под воздействием неведомой силы старались прикоснуться друг к другу. Грейси все это замечала и пыталась определить глубину их чувств. Было видно, что Дженни без ума от него, и, казалось, он отвечает взаимностью. Она надеялась, что это так. Она не думала, что Дженни легко оправится в случае разрыва.

Она потянулась за своими сумками, убеждая Рики, что сама довезет их до дома – в конце концов сумела же она без чьей бы то ни было помощи приехать с ними из магазина в больницу, – как вдруг он очень серьезно спросил:

– Мой дядя не касался вопроса о направлении меня на курсы в Париж? Он вам что-нибудь говорил об этом?

Они оба уставились на нее. Дженни от волнения кусала губу, как будто вот-вот расплачется.

– А вы не хотели бы побывать в Париже? – парировала Грейси и нагнула голову, чтобы скрыть беспокойное выражение, появившееся у нее на лице. Морган, очевидно, не принял во внимание ее совет, но волновало ее другое: он совершил ошибку, – она инстинктивно чувствовала это.

– Хотел бы, но не по той причине, по которой мои дядя хочет меня послать туда. Он считает, что мне нужно время, чтобы преодолеть «детские болезни роста».

– Может быть, это и так, – сказала Грейси, задумчиво глядя на него. Может быть, это нужно вам обоим.

– Грейси, мы уже не дети. Рики двадцать два года, а мне двадцать. Маме было семнадцать, когда она вышла замуж, а в восемнадцать она родила тебя! Чтобы понять, что ты любишь, необязательно быть старым и седым.

Дженни жалобно смотрела на нее, но что она могла сделать? Вряд ли она могла им обещать, что все будет в порядке.

– Мой дядя отдал всего себя созданию своей империи, – сказал Рики с горечью, – и я восхищаюсь им. Я знаю, что он придает большое значение тому, чтобы я продолжал его дело. Но он достиг успеха, наглухо закрыв себя для любовных переживаний, и поэтому считает, что другого пути нет.

– Тогда, боюсь, вам придется самому разубеждать его, – сказала мягко Грейси. В какое-то мгновение у нее появилось было искушение встать на защиту Моргана, хотя в том, что говорил Рики, было много справедливого.

Уходя, она чувствовала, что уик-энд будет далеко не простым. Ее собственные чувства были в смятении, а тут еще Дженни выложила перед ней свои проблемы, как будто старшая сестра обладает какой-то монополией на улаживание всяких проблем.

Она смутно припоминала, как кто-то однажды сказал ей, что время лечит все. Возможно, это было сказано на похоронах ее родителей ей в утешение. Если это так, значит, надо ждать и наблюдать, но у нее было тяжелое предчувствие, что будет нелегко. Совсем нелегко.