Ночь с братом мужа - Амелия Борн

- Зачем звал? - поинтересовался  я у брата, настоявшего на моем визите в семейный особняк, где я старался не появляться в последние дни. В конце концов так было лучше для всех и особенно - для Миры.

При мысли о ней аж челюсти сами собой сжались. Снова бесполезной, но неконтролируемой волной откуда-то с глубин души поднималась злость. Неужели ее и впрямь все устраивало, раз она до сих пор торчала тут? Неужели даже спектакль, который ее дорогой муженек закатил в ресторане, ни о чем не заставил ее задуматься? Или для нее такие игрища были не в новинку?

Я поморщился мысленно, теперь уже досадуя на себя за то, что меня это задевало. Что раздражало то, что она до сих пор не унесла ноги от этого оборотня в галстуке от Армани. Просто потому, что мне этого хотелось. Но, конечно, не Мире. Такие наивные, как она, очень неохотно открывают глаза, чтобы увидеть правду. А может, ее вообще все устраивало. Разве не вдоволь я ошибался в людях, чтобы теперь ничему не удивляться? Однако в этот образ чистой неиспорченной девочки почему-то верил.

- Есть серьезный разговор, - заявил братец, устроившийся за столом отца и в его же кабинете, как хозяин. А впрочем - почему как? Ни для кого не было секретом, кто в итоге получит драгоценное папочкино наследство. Ну, если от него хоть что-то останется.

- В пять минут уложишься? - хмыкнул я, устраиваясь напротив Ника и закидывая ноги прямо на стол, тем самым выказывая свое полное презрение и брату, и всему, что меня окружало.

- Я требую, чтобы ты больше никогда не появлялся в этом доме! Тебе здесь не место! - прогрохотал Ник в ответ.

Мои брови резко взлетели вверх. Я смотрел на его лицо, которым он старательно изображал из себя авторитета, несколько секунд, а потом громогласно расхохотался.

- Ты… требуешь? - повторил, когда удалось наконец отсмеяться и одним быстрым движением оказался на ногах. Нависнув над столом, взял брата за галстук и притянул к себе, промурлыкав:

- Видишь ли какое дело, малыш Никки… кого бы ты из себя ни корчил, этот дом и все остальное, чем владеет семья, тебе пока не принадлежат. И ты не сможешь меня никуда выпереть по одному лишь щелчку пальцев, как у тебя это обычно прокатывает с другими.

Я презрительно отбросил от себя галстук брата, да и его самого с ним вместе. Рухнув обратно в кресло, он прошипел оттуда:

- Я найду способ от тебя избавиться!

Я криво усмехнулся в ответ:

- Неужели? И как же? А впрочем, позволь угадаю! Ты позовешь мамочку и пожалуешься на меня! «Подтереть тебе попку, Никки? Хочешь яблочко, малыш Никки?» - насмешливо  сымитировал я голос матери.

Братец аж побелел, но, поднявшись на ноги, на удивление хладнокровно отчеканил:

- Я знаю, чего ты добиваешься. Хочешь отобрать у меня Миру! Но я не позволю тебе ее получить!

- Она мне и не нужна больше, сколько раз тебе говорить? - пожал я плечами. - Смирись с этим. Или напомнить тебе, что это со мной Мира была в вашу первую ночь, малыш Никки? Это подо мной она стонала и извивалась. Это ты проиграл мне свою собственную жену! А теперь наказываешь ее и пытаешься воздействовать на меня тем, что она твоя. Да владей, не жалко, в отличие от тебя я умею делиться, - цинично усмехнулся я, хотя все внутри протестовало против сказанного. Но иначе было нельзя.

Впрочем, мои последние слова потонули в резком глухом стуке. Будто кто-то опрокинул старый ночной горшок, который все еще можно было найти в этом доме. Ну или уронил папашин посох из эбенового, страшно сказать, дерева, но не суть. Ясным было одно - мы совершенно очевидно находились в этой части дома не одни.

- Ты это слышал? - спросил я брата, но тот только отмахнулся:

- Не меняй тему! Я тебе не верю!

Кинув на него уничижительный взгляд, я быстро прошел к двери кабинета и обнаружил там… нет, не горшок и не посох. А Миру, лежавшую на полу без чувств.

И это зрелище неожиданно так напугало, что я инстинктивно подхватил ее на руки и понес наверх. Хотя стоило, конечно, предоставить все это законному мужу, которому я сейчас рассказывал, как мне безразлична его жена, но в тот момент я просто ни о чем не думал. Тревога сама гнала меня по лестнице к спальне.

Распахнув дверь плечом, я уложил Миру на постель. Прощупал пульс и проверил дыхание, и, придя к выводу, что это обычный обморок, сумел успокоиться. Дальше действовал хладнокровнее - быстро избавил ее от верхней одежды, включая кружевной бюстгальтер (интересно, это для малыша Никки она так вырядилась?) и прыснул в лицо холодной водой. Когда это не помогло, огляделся, не особо рассчитывая найти здесь старый добрый нашатырь и ожидаемо не нашел. Поэтому сунул ей под нос первые попавшиеся духи, стоявшие на туалетном столике. Пахли они и в самом деле убийственно.

И тут она наконец закашлялась. Жадно хватая ртом воздух приподнялась и снова рухнула на постель. Простонала беспомощно:

- Никита?

Я склонился к ней и привычным насмешливым тоном заметил:

- Жаль тебя огорчать, но нет.

Мира распахнула глаза, уставившись на меня с растерянностью, которая вдруг резко сменилась отвращением.

Ясно. Похоже, кое-кто слышал из нашего с Никки разговора самое интересное.

- Что ты тут делаешь? - поинтересовалась Мира на удивление спокойно, но глаза все же отвела, будто смотреть на меня было выше ее сил.

- Привожу тебя в сознание, - пожал я плечами с прежним беззаботным видом, хотя сердце билось о грудную клетку тревожно и оглушительно, как в набат.

- Слоном? - хмыкнула она в ответ, кивая на флакон «Кензо» в моих руках.

- Подействовало же, - ухмыльнулся я и вкрадчиво добавил:

- А еще я, пользуясь случаем, вовсю пялюсь на твою грудь.

Тонко пискнув, Мира быстро натянула на себя простыню и попросила:

- Уходи.

Но я и не подумал послушаться. Вместо этого уселся в кресло напротив и утвердительно произнес:

- Ты слышала наш разговор с малышом Никки.

Она метнула на меня быстрый взгляд и, мужественно вздернув подбородок, ответила:

- А если и так? Тебе есть что сказать на этот счет?

- Мне всегда есть что сказать, - хмыкнул в ответ. - Вопрос в том, захочешь ли ты слушать.

- Точно не тебя и не сейчас, - отрезала она. - Я буду говорить только со своим мужем.

- Даже не сомневался, - презрительно улыбнулся я. - Вот только где же он, твой муж? Что-то незаметно, чтобы он спешил тебе на помощь, желая спасти от страшного дракона в моем лице!

Выплюнув последние слова со смесью отвращения и злости, я поднялся на ноги и добавил:

- Ну что ж, удачи. Даже интересно, что он тебе наплетет, но ты наверняка со мной этим не поделишься, так что…