День отца - Елена Лабрус

Но, честное слово, иногда цветы — это просто цветы, а кофе — просто кофе.

Я ни на что не намекаю, не претендую, не надеюсь. И Славку это ни к чему не обязывает. Но…

Но Славки так долго не было. А сбежать, не попрощавшись, попахивало трусостью. Да и вообще сбежать: никогда не сдавайся — позорься до конца. Поэтому я остался.

И, вопреки всему, разговор с её мамой неожиданно завязался. И вдруг вышел на тему, из-за которой более всего я тут и стоял, и бледнел, и зеленел.

— Это же Максим заметил, — машинально поправляя раскиданные листы, сказала Надежда Сергеевна, если я не забыл, как зовут Славкину маму. — Он первый забил тревогу, что она стала такой рассеянной.

— А давно? — удивился я, что инициатива исходила от Славкиного хоккеиста.

— Где-то после Нового года, — задумалась Надежда Сергеевна. — Но ты же помнишь Владочку: она чуть лишних сто граммов наберёт — сразу на диету. А под Новый год мы все вместе летали на Мальдивы, позволили себе там лишнего. Едва вернулись, она сразу жёстко: диета, тренировки, работа.

Я постеснялся снова сесть на аккуратно разложенные на столе листы, поэтому прислонился к подоконнику.

— И что Бахтин?

— Максимушка встревожился не на шутку. Сначала здесь по врачам Владочку повёл. Потом увёз в Швейцарию, там положил в клинику.

Мои брови взлетели по лбу ещё выше. Да так там и остались, когда она добавила:

— Даже от очередных игр отказался. Я плохо разбираюсь, что там было: КХЛ, НХЛ, какой-то плей-офф или чемпионат, но Максимушка не полетел. Остался с женой.

— И ничего не нашли? — появился у меня ещё один повод для расстройства, даже два.

Во-первых, это мамино «с женой», словно и нет никакого бракоразводного процесса, а даже если и есть, то Надежда Сергеевна к нему не относится серьёзно. Это так, Владочкина блажь: милые бранятся только тешатся.

А во-вторых, подчёркнутое «максимушка», дорогой зятётечек, кормилец, заботушка, словно и не он, ненаглядный, на тех фотографиях «жарит» какую-то малолетку, едва не в супружеской постели.

Мама и здесь не в кусе?

Или это такое ненавязчивое предупреждение, чтобы я ни на что не рассчитывал: в жизни Владочки есть мужчина. Это неизменно. И это не я. Она даже звать её стала как Бахтин — Влада, Владочка, хотя раньше называла Славушка.

— Кое-какие показатели были на грани нормы, — ответила она, — какие-то занижены — худоба Владочкина, конечно, не проходит для организма бесследно, но ничего катастрофического или необычного, что могло бы привести к таким серьёзным последствиям, как проблемы с памятью, не обнаружили.

— Тяжёлые металлы? Лекарства? — осторожно предположил я.

— Проверили и на ртуть, и на свинец, и на радионуклиды, и на гормоны, — она неловко кашлянула, и, если бы она этого не сделала, я бы и не заметил в её перечислении никакого подвоха. Но теперь споткнулся: гормоны? О гормонах я знал всё. Они хотели ребёнка? — …привезли столько бумажек, устанешь листать, не то, что разбираться, — дослушал я словно сквозь вату в ушах.

Резко захотелось сесть. Прямо здесь. Прямо на пол. И было настолько острым ощущение, что мне на шею накинули петлю, а из-под ног выбили табуретку, что я потянул вниз ворот свитера.

Ну не мог же Бахтин сразу и травить жену, и думать о том, чтобы завести ребёнка?

Заботится о её здоровье и гробить его одновременно?

Моя зловещая теория рассыпалась в прах.

Как та старуха, я сел у разбитого корыта и задумался….

А что в принципе я знал о Максиме Бахтине? О его жизни, характере, мотивах, по которым он женился. Что я знал об их семейной жизни? Что он ей изменял. Об их разводе? Только то, что подала на развод Славка, и сделала это меньше месяца назад уже после того, как у неё начались проблемы с памятью. Ещё, что сейчас Бахтин на очередных соревнованиях. И он хочет половину дома.

Из всего этого я сделал не слишком ли далеко идущие выводы?

спросила рыбка золотая

скажи мне старче ну на кой

а тот молчит и засыпает

мукой