Дочь торговца шелком - Дайна Джеффрис

Между магазинчиками и воротами храмов с облупившейся краской группками стояли мужчины в конических бамбуковых шляпах, поедая вареный арахис и спасаясь от дождя, а женщины все так же продавали на тротуарах чай и суп с капустой и лапшой. Николь заметила У Лан чуть дальше по улице – девушка пряталась от непогоды в дверном проеме. Она разговаривала с молодым вьетнамцем. Кажется, его звали Чан.

Он коснулся руки У Лан и указал на Николь, которая делала призывные жесты. Оба бросились под ливень и устремились к ней, огибая торговцев. Когда они нырнули в магазин, Николь объяснила, что произошло и как она пыталась помочь.

У Лан кинулась к матери, проверила пульс и коснулась лба.

– С ней все в порядке.

– Слава богу, – облегченно вздохнула Николь. – Я уже не знала, что мне дальше делать.

– Я даже не могу выразить, как тебе благодарна.

– А ей не нужно к врачу?

– Отведу завтра в больницу. Сейчас ей нужно отдохнуть.

Николь с удивлением посмотрела на парня, который придвинул стул и погладил женщину по голове.

– Чан мой кузен, – объяснила У Лан.

– Рада, что твоей матери лучше. Дай знать, если я чем-то могу помочь.

– Оставайся с нами на обед. Покажу тебе верхние комнаты.

– Я бы не хотела вам мешать, – с улыбкой сказала Николь, но знала, что это честь – быть приглашенной в самое сердце вьетнамского дома.

Пока Чан сидел с Ким Ли, У Лан провела Николь наверх и показала семейный алтарь предков. Потом они прошли сквозь несколько соединенных между собой комнат, разделенных ширмами с ажурной резьбой, и остановились на верху лестницы, похожей на ту, что была в ее доме. Дождь утих, и воздух наполнился цветочными ароматами. Николь сделала глубокий вдох, желая сохранить в памяти этот волшебный момент.

– Надеюсь, тебе нравятся бан хео^[9], – сказала У Лан.

– Ни разу не пробовала.

– Это что-то вроде хрустящих блинчиков. Мы подаем их сrau sống.

– А это что значит?

– С цветками банана и листьями гуавы.

– Наверное, очень вкусно.

* * *

Николь решила, что по возвращении домой отдаст отцу найденную листовку и расскажет о спектакле. Он задерживался, чему она даже радовалась. Разве можно вести себя по-прежнему после того, как она видела его с той женщиной? Как смотреть ему в глаза? Лиза вышла в сад с бокалом вина и сигаретой, и Николь присоединилась к ней.

– Сегодня я ела бан хео, – сказала она.

– Правда?

Николь кивнула.

– Тебе понравилось?

– Да.

Лиза скорчила гримасу:

– Не переношу вьетнамскую еду.

Газоны стояли в обрамлении диких цветов, вокруг ароматных кустов роились насекомые. Раскачивались ветви деревьев, а желтое солнце золотило листья, подчеркивая тени.

– Разве здесь не чудесно? Лиза, а ты помнишь, как я падала с качелей, которые висели на смоковнице в Хюэ?

Лиза улыбнулась, глядя на чернокрылую птаху, которая пролетела у них над головой и приземлилась на верхнюю ветку дерева.

– А помнишь тот раз, когда я порвала праздничное платье?

– Да, а еще нам пришлось вызывать врача, когда ты сломала ногу.

– Ты просидела со мной всю ночь.

– Каким же ты была сорванцом, – сказала Лиза. – Постоянно получала синяки или царапины.

– Лиза, а что, если Вьетминь одержит верх и нам придется уехать?

– Разве ты не слышала отца? Вьетминь никогда не одолеет французскую армию.

– Полагаю, ты права. – Николь помедлила, вдруг затосковав. – Я так мало знаю о матери.

– Лучше спроси о ней у отца. Она была хорошей женщиной, мне она очень нравилась.

– Он не станет говорить о ней.

– Ты очень на нее похожа.

– Правда? – улыбнулась Николь.

– Во многом. Она была полна жизни, совсем как ты. Сильвия на нее не похожа.

– Вьетнамцы говорят, что если ты не знаешь предков, то ты ничем не лучше вора.

– Какие у них бывают нелепые присказки, – засмеялась Лиза.