Дар чародея - Арина Теплова

– Я Дуняша, вашей горничной буду, так Сергей Михайлович приказали, – объяснила девушка, по возрасту ровесница Нади.

– Зачем мне горничная? Не надо мне, – ответила она.

– Но как же, Надежда Дмитриевна? Ведь барин приказали, – опечалилась Дуня.

– Я же не госпожа какая. Сама все умею. Ты не обижайся, Дуня, но пойди к Сергею Михайловичу и скажи, что не требуется мне горничная…

– Нет, прошу вас, барышня! Не прогоняйте меня. Мне эта работа очень нужна. Граф мне восемь рублей положил за месяц. А я так хочу здесь работать, как при покойной жене его. Я все-таки ее горничной была.

– Э, – замялась Надя, нахмурившись. – Но все равно мне не нужна горничная, – уже как-то неуверенно заметила она и, ощущая, что босые ноги замерзли, быстро прошла обратно в комнату, разыскивая новые тканевые тапочки, которые ей услужливо отдала вчера Велина Александровна.

Надя встала на колени и увидела второй тапочек под кроватью. Она полезла под нее, а Дуня тут же упала рядом.

– Позвольте, барышня! Я помогу вам. Что ж вы сами-то?

Но Надя уже достала тапок и, усевшись на кровать, сунула в него ногу.

– Дуня, я же не инвалидка какая-то. И к слугам не привыкла.

– Отчего же? – округлила глаза Дуня.

Внимательно окинув ее взглядом, Надя улыбнулась и сказала:

– Ну вот скажи, зачем мне горничная?

– Как же? У барышни должна быть горничная, а кто вам облачаться в платья помогать будет, и прическу сделать, а кто постельку уберет да перину взобьет. И письма я могу снести куда надобно, и воду натаскать для ванны. Нет, вам без горничной совершенно нельзя. Вы же барышня, а они без горничных никак.

– Ясно, всегда так и думала, что барышни – это какие-то немощные создания, падающие в обморок.

– Прошу вас, не отсылайте меня восвояси, Надежда Дмитриевна. Я очень хорошо служить вам буду. Лидия Ивановна всегда меня хвалила, я у нее почти два года прислужницей была, с того дня как она меня купила.

– Купила? – переспросила Надя и поморщилась. Ну да в этом времени людей покупали и продавали, как товар. Когда-то давно она читала о продаже крепостных и даже видела старую отсканированную газету в интернете середины девятнадцатого века с таким объявлением: «Продается семейная пара слуг: муж с женой, – цена тридцать рублей». Именно это вспомнила Надя, и ей стало не по себе. Она вновь оглядела стоявшую перед ней девушку, и ей стало жаль ее. – Ты крепостная?

– Раньше была. Барыня Лидия Ивановна мне вольную дала. Я теперь свободна, слава Богу.

– Это хорошо, – улыбнулась Надя.

– Да уж, каждый день о ней, благодетельнице, молюсь. Ведь прошлый барин плохо со мной обращался. Бил да насильно миловаться принуждал.

– Кошмар, – вымолвила Надя.

– Он еще какой самодур был, мы-то привыкшие к такому. Почти все горничные у него в полюбовницах ходили. Вот я и говорю, что повезло мне, когда в дом к графам попала. А Лидия Ивановна добрая душа была.

– Тогда ты, наверное, все знаешь о ней? О жене Сергея Михайловича.

– Конечно, многое знаю, – улыбнулась Дуняша.

– Я хотела, чтобы ты рассказала мне о ней, Дуня.

– И мне можно остаться, яхонтовая Надежда Дмитриевна? У вас в горничных?

– Ладно, Дуня, оставайся, – кивнула Надя. – Станем подругами. Ты мне все рассказывать будешь, как верно вести себя, а то я чувствую себя здесь неуверенно. Хорошо?

– Вот спасибочки, барышня!

– И называй меня на «ты», Надя, договорились?

– Нет, не могу.

– Почему?

– Не по чину мне вас называть по имени. Да и не поймет никто.

– Ладно, называй, как хочешь. Но ты, Дуня, все же расскажи мне немного о Лидии.

– Что вы хотите о ней знать, барышня?

– Какой она была?

– Ну, доброй, заботливой, никогда не бранилась. А иногда даже мне свои сережки или колечки дарила. Помню, на день рождения мой новое платье мне купила, простое, правда, но уж из дорогой ткани. Уж как я благодарна ей была.

– Ты любила ее?

– Еще бы. Такая она хорошая была барыня, любезная, под стать своему мужу. Ведь именно она меня у прежнего хозяина выкупила, а потом упросила Сергея Михайловича вольную дать.

– А как она умерла?

– Никто о том и не ведает. Утром встали, а ее в спальне нет. Хотя на ночь я сама ее спать укладывала, а вечером к ней муж только и заходил. Тогда поутру Сергей Михайлович всю округу на ноги поднял, а так и не нашли ее. И несколько недель искали, даже полиция. А потом спустя пару месяцев барин всем объявил, что, скорее всего, ее в живых нет. Но откуда он это взял? Мы не знаем. Как-никак ее тела так никто и не видел. И очень уж горевал барин по ней, прям жалко на него смотреть было.

– Печальная история.

– И я печалилась о барыне, праведница она была и любила всех.

– Но странно пропала как-то.

– И не говорите, барышня, – кивнула Дуня, – Давайте я помогу вам умыться. А потом завтрак принесу. Ведь Сергей Михайлович распорядились, чтобы утреннюю трапезу пока вам сюда подавать, пока вы не поправились.

– Я вроде в порядке. А что, он уже проснулся?

– Наверное, его сиятельство рано встает, – пожала плечами Дуня. – Сейчас наверняка принимает в своем кабинете всяких просителей. И зачем он им всем помогает, ума не приложу? Постоянно в доме какие-то нищеброды трутся.

– Добрый, наверное.

– Его доброта-то и погубит, – вздыхая, заметила Дуня. – Вы что на завтрак желаете? Есть блинчики или каша овсяная, можно ватрушки со сметаной.

– Наверное, блины, – пожала плечами Надя.