Поспорь на меня - Вера Эн

— Доброе утро, Константин Витальевич! Можно у вас телефон на минуту? Свой разрядился, а Катя у меня учебник забыла, будет искать.

Строев посмотрел на него всевозможно недоверчиво, но за трубкой в портфель полез и Роме ее протянул. Рома благодарно кивнул и, не спрашивая позволения, свернул за лифтовую шахту. Придумать на ходу, как совместить матан и договор с Сорокиной, он не сумел.

Катин номер был вытащен Строевым на главный экран и подписан нежно «Катюша». Рома криво усмехнулся и вызвал эту самую Катюшу на разговор.

— Алло? — раздалось в трубке наполовину удивленное, наполовину недовольное. Рома снова усмехнулся.

— Слушай меня, Сорокина, и не перебивай! — быстро выговорил он. — Психом я стал по твоей милости, когда согласился на всю твою авантюру. Но после всех моих стараний с твоей стороны будет свинством отшить своего Санчо Пансу и не дать ему второй шанс. Пожалей парня, он не так уж и плох, если присмотреться. А мозги — дело наживное: вправишь!

Дожидаться ответа он не стал. Если Катюхе действительно нужен ее Карпонос, она разберется, что к чему. А его роль на этом заканчивалась. Он действительно сделал все, что мог.

Вернувшись на лестничную площадку, он отдал телефон Строеву, откланялся, ничего не объясняя, и получил в спину:

— Зайдешь ко мне после уроков!

Кивнул, потом через ступеньку взбежал на свой этаж, завалился в квартиру и успел еще увидеть в окно, как Сорокина садится в черную «хонду».

Рома бухнулся на табуретку и облегченно выдохнул. В нос забрался запах оставшихся блинчиков, и эйфория стала неминуемо отступать.

Кажется, он должен был радоваться тому, что отделался от Катюхи вместе с ее опекой, ее одержимостью и ее не всегда честными приемчиками, но ощущения освобождения не было. Скорее, потери. Как будто он мог Катюху потерять. Они никогда даже друзьями не были, и сегодняшние ее блины оказались, пожалуй, самым большим, что их связывало. Блинов Рома не ожидал. То есть он вообще ничего не ожидал этим утром и даже в мыслях не лелеял какую-нибудь Катюхину благодарность: было бы за что благодарить, честное слово!

Блины купили его с потрохами. Не какая-нибудь там яичница или бесконечно полезная овсяная каша — вполне в духе отличницы Сорокиной. Нет. Катюха заморочилась с блинами, а Рома не мог объяснить себе, почему это так его тронуло. Именно тронуло, родив в груди какое-то по-детски пьянящий восторг. Наверное, полжизни назад он так же чувствовал себя, когда мама пекла свои знаменитые пышки, от вкуса которых забывались все печали и радовала любая мелочь. Казавшаяся до этого скучной книжка, залетевшая в комнату оса, даже обычно ненавистное мытье посуды. Рома давно не испытывал этого чувства и никогда бы не подумал, что его способна вызвать Катюха Сорокина. Даже когда они сидели вдвоем, прислонившись спинами к входной двери, и она, краснея и смущаясь, рассказывала ему о своих промашках. Даже когда смотрела восхищенными глазами, начав наконец понимать этот злосчастный матан. Даже когда прижималась к Роминой груди — такая неожиданно беззащитная и ранимая, — и спала, подложив ладонь под щеку и чему-то улыбаясь.

А потом приготовила Роме блины — как будто знала, чего ему поутру захочется больше всего на свете. Или ему так сильно их захотелось именно потому, что на кухне хозяйничала Катюха? За эту странную ночь Рома узнал о ней куда больше, чем за предыдущие два с половиной года их знакомства. Оказалось, что вовсе и не была она пробивной беспринципной карьеристкой, прущей, как танк, и не стесняющейся в средствах для достижения цели. Оказалось, что внутри, за всей этой мишурой самоуверенности, у Катюхи пряталась добрая, наивная и порой даже робкая девчонка, слишком сильно нуждающаяся в понимании и поддержке, а не в одной их видимости. Оказалось, что ей действительно нравится о ком-то заботиться, а Роме неожиданно понравилось, что этим кем-то стал он.

Кажется, в последний раз?

Рома бросил в окно еще один взгляд. Черной «хонды» у подъезда больше не было. Кати не было тоже. Недавнее возбуждение улеглось окончательно. Рома выиграл бой, но проиграл войну. Глупая мысль, которой не было места в сегодняшнем дне. Ему еще к Строеву на ковер тащиться, и там явно накопилась не одна претензия. Пора заканчивать с самодеятельностью, пока студент Давыдов не переквалифицировался в рядового. Тем более что до исполнения мечты Рому отделял всего один семестр.

Он посмотрел на оставшиеся блины и принялся молча их доедать.