Почувствуй - Ольга Вечная

– Вить, Витенька. А где ему еще быть? У него родителей нет, он мается.

– Пусть мается подальше от меня.

– У тебя во всем виноват Матвей. Во всех страшных грехах.

– А кто виноват? Юля?

– Возможно, она просто не тянет, – говорит мама.

Руки дрожат, я губу до боли прикусываю.

– Юля... она ведь ветреная, – продолжает мама. – Несамостоятельная. Просто отпусти ситуацию еще на пару лет. Я прошу тебя.

– Когда она придет с тестом положительным, тоже прикажешь отпустить? А так будет, вот видишь!

Пить больше не хочется. Я жалею, что встала и всё это услышала. Мне не нужно было.

– Если так случится, найдем выход. Я ее отведу к врачу и ситуацию решим в один день. Ничего непоправимого. Я слежу за ее циклом. А с учетом ее болей — это несложно.

– Следи, Свет.

– Да–да.

– Боже! Я не хочу, чтобы с моей дочкой всё это происходило! Она маленькая еще. Я его просто ненавижу! Молчи, Свет, вот не говори ничего больше. Это ты виновата. Если бы я тебя не послушал, прекратил бы эти дружилки сразу. И всё бы сейчас было нормально...

Я качаю головой и возвращаюсь к себе в комнату. Забираюсь под одеяло и подтягиваю колени к груди.

Жить с Матвеем. По–взрослому. Только он и я. Вдвоем.

Собрать вещи и переехать к нему.

Заниматься бытом, где–то брать деньги на еду и вещи.

Я крепко–крепко зажмуриваюсь, отрицательно качаю головой. А потом проваливаюсь в сон.

В понедельник чувствую себя бодрой и энергичной. Удивительные перемены, не поддающиеся объяснению, и тем не менее именно так всё и происходит: на целый день раз в месяц выкидывает из жизни, а потом состояние нормализуется. Энергия затапливает, сил столько, что кажется, землю с орбиты сдвину!

Вприпрыжку несусь на учебу, занимаюсь в полную силу. После лент мы с Любой посещаем художественную школу. Особого таланта к живописи и рисованию у меня нет, он есть у Любаши. Вот кто супер умничка! На ее картины залюбуешься. Я же хожу больше за компанию. А еще мне нравится атмосфера.

Матвей несколько раз спрашивает, где я и смогу ли его подождать: Дома значительно задерживаются после учебы. А потом у него дела. С Захаром, разумеется.

В итоге мы решаем пропустить встречу, чему я, если начистоту, после подслушанного ночью разговора, в глубине души рада.

Хочется взять паузу и побыть наедине со своими мыслями, которые никак не могут оставить в покое. Даже Люба замечает, что в облаках летаю.

– Если бы в облаках, Любаш, – вздыхаю я.

Вторник пролетает на одном дыхании! После учебы мы с Любой заглядываем в общежитие к подругам, где несколько часов едим торт и болтаем обо всем на свете. После чего едем на танцы, где я стараюсь изо всех сил.

Не хочется отставать, потому в голове любовная–любовь. Не хочется быть хуже всех.

Я выкладываюсь на все сто процентов!

А потом, в самом конце занятия, остаюсь на растяжку. Любе быстро надоедает ждать и она уходит в раздевалку. Я же упражняюсь у шведской стенки. А потом, в какой–то момент поднимаю глаза и замираю. На долю секунды сердце сжимается сильно–сильно. Будто кто–то обхватил ежовой рукавицей и стиснул, чтобы бросить через мгновение. Чтобы оно вскачь пустилось с бешеной скоростью...

Матвей.

Я не ожидала его увидеть. Он не предупреждал, что приедет. Я не писала, что буду на танцах.

Матвей идет от мужской раздевалки в мою сторону. Босиком. В шортах и футболке.

– Ты опоздал, – говорю я, резко обернувшись. – Занятие закончилось.

Он уже рядом. Возвышается надо мной. И правда большой, высокий. Я начинала встречаться с тощим среднестатистическим мальчишкой. Сейчас Дом значительно выше и крупнее не только меня, но и моего отца.

Всё никак не привыкну.

– Неа, – говорит Матвей, чуть склонив голову на бок. Он берет меня за ркуи. – Сегодня всё только начинается.