Выкупи меня - Яся Белая

Это против правил, но я обхватываю себя руками, ёжусь.

Гадко. Как же гадко.

Хуже, чем когда я сидела в клетке.

— И… — распорядитель заносит молоток, чтобы огласить мой приговор, когда раздаётся:

— Умножаю на три, — голос звучит ровно.

Я понимаю — он ждал.

Ресовский выходит в полосу света, подходит вплотную к подиуму, не сводит с меня глаз. В их темноте плещется что-то похожее на тревогу.

Или это игра светотени и моего разбушевавшегося воображения?

— Вы великолепны, господин Ресовский, — соловьём разливается распорядитель. — Девушка уже можно сказать ваша. Но я обязан следовать регламенту.

И снова раз.

Удар.

Два…

…занесённый молоток.

— Удваиваю, — раздаётся из зала.

Он тоже выходит вперёд, попадая в полосу света. Ярко-синие глаза смеются надо мной. Губы кривит циничная усмешка…

Нет…

Только не это!

Только не он!..

Задыхаюсь, схожу с ума от паники, отшатываюсь и…лечу во тьму.

Аристарх

Она боится.

Девочка вся дрожит, когда вкладывает свои тоненькие пальчики в мою ладонь. Осторожно сжимаю.

Я рядом. Всё будет хорошо.

Она вскидывает на меня глазищи, громадные, в них — солнце, проходящее через весеннюю зелень. И страх.

Блядь.

Она боится меня!

Как мне доказать тебе, глупышка, что я не причиню вреда? Что мне самому страшно. Так, как никогда не было прежде. Страшно, что-то сделать не так, сломать тебя ненароком — такую миниатюрную, такую хрупкую, оказаться полной мразью в твоих глазах.

Будем бояться вместе, малышка?

Свадьба проходит, как в тумане, — потому что мне плевать на поздравления, на лживые улыбки псевдодрузей, на гламурных блогеров, которые сегодня соберут солидный урожай лайков…

Мне не плевать только на страх девочки, на её нервозность, зажатость. И толпа, которую я сам же собрал, несказанно бесит сейчас.

Не терпится утащить её в номер и любить до утра, как она этого заслуживает. Что парила, кричала от счастья и не смела бояться.

Я почти ничего не пью — пьян от вкуса её губ, от манящей сладости юного тонкого тела под ладонью.

Стилисты постарались на славу — моя девочка выглядит, как сказочная фея. Тонкая фата — будто прозрачные крылья за спиной. Кажется, вот-вот улетит, стоит только отпустить.

Наконец удаётся унести её с праздника — пусть продолжают без нас. Заношу её в лифт, впечатываю в стену и набрасываюсь с поцелуем.

Ммм… какая вкусная! С ума можно сойти!

Девочка бьётся, сопротивляется. Она уже моя законная жена. Я могу надавить, потребовать. Но нельзя.

С ней так нельзя.

Останавливаюсь. Упираюсь лбом в её лоб. Дышу так, будто кросс пробежал.

Что ты со мной делаешь, маленькая?

— Прости, — шепчу, — ты так сладка, а я так голоден по тебе.

Понимаю, что это пугает её ещё больше. Но хочу, чтобы знала — быть ей этой ночью залюбленной. И — последующими ночами и днями на много лет вперёд — тоже.

Отпускать не собираюсь. Развод в нашем браке не предусмотрен.

Что происходит в номере — помню смутно. Потому что только одна мысль — добраться до желанного тела побыстрее.

Ника вся дрожит. А я слишком хорошо знаю женщин — это уже не страх, это — предвкушение. Она уже почти сдалась — выгибается податливо, отвечает жарко.

Ух, огненная девочка у меня.

Но сгорим мы вместе.

Плывущих мозгов ещё хватает на то, чтобы пообещать быть с нею ласковым. Но не уверен, что на практике получится. Желание такое, что контролировать вряд ли выйдет.

Опускаю её на кровать, на покрывало из розовых лепестков — кажется, девочки любят всю эту романтичную мишуру, а мне — не жалко для неё. Собираюсь к чертям разорвать лиф, который прячет от меня главные сокровища, и припасть к розовым вершинкам, когда раздаётся звонок…

Кто, блядь, этот смертник?

Какая-то идиотка из Яндекс-карт! Собираюсь послать на хер, но она уверяет, что не займёт много времени. Ей только уточнить пару локаций.

Рявкаю:

— Уточняйте. Быстро.

Меня, мать вашу, ждёт вожделенный десерт.

Девица выспрашивает адрес моей компании, и всех филиалов. Хорошо, что не доходит до отдельных офисов. Отбиваю дуру.

Хватит! Нашли, блядь, время! Уволю к едрени фени весь отдел маркетинга. Чем занимаются, сволочи?

Влетаю в спальню — и охреневаю.

Ники нет!

Ники, блядь, нет!

Моей законной жены!

Как она могла исчезнуть из охраняемого номера отеля? Как, мать вашу?

Меня колотит. От страха. За неё.

Набираю Темникова — у него пиликает прямо за дверью.

Глеб вваливается страшный — весь в кровище, глаза дикие, всклоченный.

— Где она? — рычу, хватая его за грудки и основательно встряхивая.

— Её забрали люди Ката! — выпаливает он.

— Что, блядь? — мой мозг отказывается воспринимать услышанное, сбоит, искрит. — Какого хера вообще происходит? Как они сюда проникли? Ты мой безопасник или хер собачий?

Трясу его, а хочется убивать.

— Они не проникали сюда. Караулили её на улице.

Мотаю головой — ни хера не понимаю?

— КАК! — ору. — КАК, твою мать, она оказалась на улице?

— Спустилась по пожарной лестнице из смежной комнаты.

Падаю в кресло, впиваюсь пальцами в волосы, раскачиваюсь туда-сюда.

— Глеб, — голос еле хрипит, слова идут с трудом, — объясни мне внятно, что вообще происходит. Только быстро. Очень быстро и чётко.

— Она собиралась сбежать от вас с моим двоюродным братом Вадимом Сорокиным.

— Какого хера? — продолжаю допрос.

— Они любят друг друга.

— Стоп! — вскидываю руку. — Её парень … ну, про которого она говорила … твой брат?

— Да.

— И ты всё знал? — смотрю на него в упор. Глеб не из тех,