Исгерд. Ледяная жрица - Полина Грийе

— Ясно, значит все-таки супергерой в белом трико… Красавица ночью, а днем урод. Супергерой он только так и живет… — мрачно пробормотала я, прислушиваясь к новым ощущениям. — Какой у меня дар хоть теперь? И кому возмездие нести?

— Несносная девчонка. Никакого уважения к богам, — рассмеялась Ульна. — Твой дар не снаружи, он внутри тебя. Прислушайся к голосу крови, и ты все поймешь. А Гретхен подскажет.

— Как же вы, власть имущие, любите загадками говорить, — притворно вздохнула я, оборачиваясь к Ульне. — Почему бы сразу не сказать: ты, Инга, умеешь фаерболы метать, в ледышку замораживать, мастерски кровь выпускать, цветочки на чужих могилках проращивать…

— Вижу, в этой ипостаси эмоции у тебя все-таки есть. Я боялась, что будет хуже, — снова улыбнулась Ульна, — Огнем, ты увы, не владеешь, магия земли тоже тебе недоступна. Холод — только в твоей душе. Но, думаю, при желании ты сможешь им поделиться с окружающими. А твой дар он внутри, в тебе самой. Прислушайся же…

Я честно попыталась прислушаться и найти в себе хоть какие-то изменения, но кроме внешности, увиденной в зеркале, так ничего и не обнаружила.

— Я и сама не знаю всего, что ты умеешь. И если скажу, что можешь летать, а ты не полетишь, решишь ведь, что я тебя обманула? А на самом деле ты не смогла полететь из-за отсутствия знаний, веры, тренировок или еще по какой-то причине, — пояснила Ульна увидев мое скептическое выражение лица. — Просто прислушайся к себе. И пробуй. Не бойся экспериментировать. И слушай Гретхен. Мне пора. До встречи, маленькая Льдинка.

Ульна погладила меня по щеке и исчезла в вихре снега. А когда я проморгалась, обнаружила, что все так же стою у ритуальной чаши, в том же платье, что вошла сюда. Все так же течет из раны кровь, а ладонь сжимает подаренный кинжал, вот только в зале я совсем одна. Богиня исчезла.

Вспомнив чему учили жрицы, бросила свое ритуальное оружие в чашу с кровью, дождалась, пока он пропитается ей полностью, а затем вылила остатки под ноги статуе, поклонилась, прошептав заученные слова благодарности и, не оборачиваясь вышла, сжимая испачканный кинжал.

В своей комнате я первым делом кинулась к зеркалу. И не сдержал стон разочарования: все то же лицо с некрасивым шрамом, испачканное подсохшей кровью, русые волосы и самые обычные серо-зеленые глаза, без того тяжёлого свинцового оттенка. Неужели все показалось?

С тихим скрипом отворилась дверь и в комнату вошла вайи Рида:

— Приводи себя в порядок и собирайся, девочка. Тебе пора отправляться.

— Я знаю, вайи. Но куда? Кто я теперь? — обернулась я к жрице, надеясь получить ответ от нее. — Ульна так ничего и не сказала. Я даже не знаю какой у меня дар.

— Ну ведь у тебя была какая-то цель, когда ты постучала в ворота храма? Попробуй отправиться в столицу и поискать ответы там.

— Как же вы все любите говорить загадками, — вздохнула я, присаживаясь рядом.

— Я не могу отвечать прямо, ты должна сама выбрать свой путь. Я только подсказываю ориентиры. Попробуй для начала разобраться со своим даром, научиться его контролировать. Вспомни, чего хотела, чем жила, прежде чем попасть к нам… — вайи Рида погладила меня по волосам, ласково прижимая к себе. — Но будь осторожна, девочка. Подарки Ульны не всегда просты. Иногда они — тяжелое бремя, и, увлекшись местью, можно сгореть в огне собственного дара, вернувшись к тому, с чего начала.

— А у вас тоже был дар? — решилась я задать вопрос, пользуясь добродушным настроением Риды.

— Был, но я направила его не в то русло… — Вайи Рида тяжело вздохнула и поднялась с кровати. — Ну хватит откровенностей. У тебя свой путь. Пройди его достойно.

Кивнув мне напоследок, она, снова став замкнуто-молчаливой, вышла из комнаты.

Через два часа я уже стояла на дороге ведущей к городу, сжимая в руках легкую холщовую сумку с небольшим запасом еды и документами. К Ульне приходили и уходили налегке, каждый раз начиная жизнь заново.

Вот уже четвертый день я слонялась по Йоргнену — городу, рядом с которым располагался храм, ночуя где придется и питаясь остатками провианта, выданного жрицами. Я пыталась узнать хоть какие-то сведения о Дейнаре и Вирнане, а заодно заработать денег для поездки к Академии. Вирнан не говорил в какой стране будет обучаться, но обмолвился, что это будет столица.

За период обучения у жриц, я узнала об этом мире многое, прочитав почти всю имеющуюся у них библиотеку. Один большой материк, множество мелких, неисследованных островов, условно обозначенных необитаемыми, практически полностью отсутствовавшее судоходство из-за враждебной среды океана. Воздушное сообщение в основном надземное с помощью грифов — огромных птиц, очень похожих на наших орлов, только размером с птеродактиля, церцер — длинных мощных крылатых ящериц, которых при наличии хорошей фантазии можно было даже принять за драконов. И если грифы перевозили в основном по одному пассажиру, но на длинные расстояния, то церцеры считались транспортом общественным, вмещали до шести-восьми пассажиров, сидящих в специальной передвижной будке-корзине, крепящейся под брюхом у ящерицы, но расстояние преодолевали короткое, с частыми остановками на специально предусмотренных площадках. У ааш-ту еще были грифоны, единственные из крылатых, способных пересечь океан, но и те не все и не на всякое расстояние.

Две крупных страны, по числу основных и самых многочисленных рас: Ааш-ту — духов стихий — и людей. Когда-то еще были кьерры, ныне считающиеся полностью истребленными в ходе последней войны, и ицури — малочисленная раса демонов-оборотней, как называют их люди. Поскольку земли Ааш-ту были закрытыми, с весьма сложной пропускной системой и тотальным контролем новоприбывших, а о самой расе мало что известно, их страну я отмела сразу. Оставалась Макуна — главный и самый крупный город ицури, и три столицы людей — Эмйорд, Хийтола и Нёттере. Первой я выбрала Хийтолу, как самую ближайшую.

О своем даре я начала догадываться на четвертые сутки, когда в поисках ночлега, случайно натолкнулась на одного из людей, бывших в отряде Дейнара. Зачесались кончики пальцев, прострелило болью шрам на ладони, заломило десны, появилось нестерпимое желание вытащить из импровизированных ножен кинжал, что я и сделала, приставив нож к горлу незадачливого подвыпившего мужчины,