Беглянка - Хизер Грэм

Его низкий глубокий голос волновал ее. Таре хотелось слушать еще и еще, однако она понимала, что уже не время для слов.

– И это обошлось всего в триста долларов? – усмехнулась Тара.

Ответом ей был страстный поцелуй. Потом Джаррет сказал:

– Такого не купишь и за миллион!

Он прижался к Таре всем телом и обнял ее, повторяя то, что делал, когда она находилась в лохани с водой, и позволяя себе еще больше. Его губы почти не отрывались от ее груди, Джаррет покусывал затвердевшие соски, ласкал руками ее бедра, живот – легкими, быстрыми, прикосновениями.

Но они становились все смелее. В глазах Джаррета уже не было ни восхищения, ни нежности – только напряженное желание, ожидание чего-то… требование… Его рука, скользнув между ее бедрами, прижалась к мягкому треугольнику волос, но не задержалась там, а опустилась еще ниже.

Внезапно ощутив вес его тела, Тара поняла, что нужно не сжимать, а раздвинуть бедра, и подчинилась. И тотчас почувствовала, как он вторгается в нее…

«О нет! Не сейчас. Не надо, пожалуйста…»

Казалось, Джаррет вот-вот раздавит ее. Тара едва не вскрикнула, но он закрыл ей рот поцелуем. Вопль замер у нее на губах, а голова глубже ушла в подушку.

Его сильные руки раздвинули ей бедра, уверенно, настойчиво. Тара опять попыталась сопротивляться, но это было почти неосознанно. Понимая неизбежность происходящего, она даже хотела, чтобы все случилось скорее, и, к своему удивлению, начала делать какие-то движения, по ее мнению, помогающие ему…

Джаррет на мгновение замер, и тогда Тара невольно издала протестующий стон. Он возобновил свои прикосновения и поцелуи, проникая все глубже внутрь… Еще глубже…

– Нет! – сорвалось с ее губ, но Джаррет словно не слышал ее, да Тара и не хотела, чтобы услышал.

Она уже летела куда-то, парила, стремилась к какому-то блаженному берегу, только не знала, к какому… Голова у нее кружилась, доносившиеся отовсюду звуки заполняли пространство, и Тара не догадывалась, что издает их сама.

Тару заполняло такое удивительное тепло, словно и нее проникли лучи солнца. Она ни о чем не думала, полностью отдавшись наслаждению.

Только теперь Джаррет решился на то, чего так жаждал, и она поняла, что все прежнее было лишь прелюдией… Но вот сейчас…

Он вошел в нее… Тара не могла кричать… и не хотела кричать. Иначе все на корабле услышали бы ее. На глаза навернулись слезы от острой, невыносимой боли. Но это быстро прошло.

Тара избегала встречаться с ним взглядом. Его рука коснулась ее щеки, погладила влажную кожу.

«Нет! Ни за что! Больше я никогда не пойду на это! Что бы со мной ни…»

– Все в порядке, – прошептал он. – Все хорошо, любовь моя…

Вовсе нет! Почему он не отпускает ее? Тару не покидало ощущение, что вонзившийся меч разделил ее пополам.

– Пожалуйста, не надо…

– Все пройдет, клянусь тебе… Не бойся. – Приподнявшись, Джаррет посмотрел ей в глаза. – Больше так не будет, – тихо заверил он ее.

Это далеко не самое страшное. Не забывай, что я, возможно, избавил тебя от судьбы худшей, чем смерть.

– Сейчас я предпочла бы умереть.

Тара с ужасом подумала: «Ведь он еще не сделал всего, что ему нужно. Даже почти не шевелится. Не получил своего мужского удовольствия, а без этого не оставит меня в покое. Что же со мной будет?»

Услышав, что Тара предпочла бы смерть, он ласково рассмеялся, и она, внезапно ощутив его нежность, успокоилась. На душе у нее стало легко, и Тара решила: как бы ни сложилась их судьба, но за эту ночь – вернее, рассветное утро – она никогда не будет в обиде на него.

Он опять шепчет что-то?

– Я только что говорил, будто ты стоишь миллион. Нет, по крайней мере два… Впрочем, тебе вообще нет цены!

Слезы хлынули у Тары из глаз. Почему эти шутливые слова так разбередили ее душу?.. Джаррет не виноват, что ей больно. Пускай станет еще больнее! Пусть все закончится наконец…

Боль опять пришла, но, к ее удивлению и радости, уже не такая, как раньше. Так он и обещал ей… И снова волшебные солнечные лучи пронзили тело, и то, что заполнило его, не казалось теперь таким враждебным и чужеродным. Джаррет двигался медленно, очень медленно, но Тара снова ощутила свою раздвоенность, хотя и не так остро, как прежде, а затем новое чувство поглотило ее, ибо он заполнил собою все – от чрева до самого сердца. Движения его ускорились, и Тара начала отвечать ему. Солнечные лучи заливали все снаружи и изнутри и почему-то пахли медом. В теле рождалось предвкушение блаженства, которое вот-вот наступит… должно наступить… Она неистово жаждала его.

И оно наступило. Что-то словно взорвалось в ней и в окружающем мире. В глазах у Тары потемнело. Она даже не знала, жива ли еще и способна ли дышать. Но в следующее мгновение Тара снова ощутила тяжесть его тела, мрак перед ее глазами рассеялся, и она почувствовала под собой что-то влажное. Солнечные лучи по-прежнему согревали ее, и запах меда наполнял каюту…

Джаррет уже лежал на боку рядом с ней и дышал так же учащенно, как и она, кожа его блестела от пота. Тара отвернулась, взволнованная и смущенная этой первой брачной ночью. Вернее, брачным утром.

Теперь она не вправе сказать, что не знает его.

Он обнял ее, и Тара прижалась к его груди, благодарная за то, что Джаррет не смотрит ей в лицо: она не могла бы сейчас вынести его взгляд. Он коснулся ее щеки.

– Ты плачешь? Прости, если заставил тебя страдать.

– Я не страдаю. – Однако как только окончилось волшебство, к ней вернулись раскаяние и стыд.

Помолчав, Джаррет сказал:

– По крайней мере теперь я знаю, что ты удрала не от мужа.

Тара замерла; ей хотелось вскочить и убежать – хотя бы в другой угол каюты, но она не допускала и мысли о том, чтобы предстать перед ним обнаженной.

Тара повернулась к нему спиной и уставилась на угасающее пламя свечи.

– Я же говорила, что не была замужем.

– Да, конечно, прости меня. – Он повернул ее к себе, не встретив сопротивления, и снова в упор посмотрел на нее. – Но очень многого ты мне так и не рассказала.

Как изменился его тон! Только что перед ней был ласковый и нежный любовник, а теперь – холодный, бессердечный муж. Мужчина. Чужой. Совсем чужой.

– Вы сами вызвались жениться на мне, не требуя никаких объяснений.

– Верно.

– Так почему изменяете своему слову?

– Мы не в силах изменить то, что уже сделано.

Краска бросилась ей в лицо. Что он имеет в виду? Намекает на состоявшийся брак? Или на то, что между ними сейчас произошло?