Девочка Грешника - Даша Коэн

И к нему!

А уже спустя всего минуту мы страстно целовались в салоне автомобиля, и я жмурилась от счастья, слушая довольное урчание парня и его тихий шепот:

— Маленькая моя, я так скучал! Чуть не тронулся без тебя головой! Слышишь?

— Слышу, — улыбалась я и ловила его губы, наполняясь каким-то запредельным напряжением от соприкосновения наших языков и их упругих толчков.

Кипела!

А уж когда его ладонь уверенно скользнула мне под майку, так вообще вспыхнула, чувствуя, как его пальцы поднырнули под тесемку верха от моего купальника.

— Ты… обещал мне Мальдивы, — сглотнула я, судорожно сжала бедра и оглянулась по сторонам.

— Прости, Сонь, — тут же убрал от меня руки Красавин и скривился, будто бы ему было больно, — но это сумасшествие какие-то!

— Рома, — прислонилась я лбом к его плечу.

— Ладно, ладно… едем!

— Далеко?

— Ну так на Мальдивы же! — рассмеялся он, завел мотор и тронулся с места.

— Это поэтому ты не на мотоцикле сегодня?

— Угу, — кивнул он и надавил на газ, а потом и музыку чуть прикрутил, по своей привычке подмигивая мне.

— Долго ехать, да? — все не теряла я попыток вытянуть из него подробности конечного пункта назначения.

— Долго, — только и ответил Рома, переплетая наши пальцы.

И я больше не приставала с пустыми расспросами, а только наслаждалась этой поездкой в никуда. Мы скользили по полупустым улицам Питера, выехали на скоростную трассу и двинули в сторону Гатчины. А еще в своем подстаканнике я с удивлением обнаружила дынный смузи. И так стало тепло на душе от этого его, казалось бы, незначительного жеста. Но Рома действительно запомнил, что мне понравился именно этот напиток.

И это что-то, да значило! Ведь так?

Наверное, именно поэтому я бесконечно улыбалась, смотря на самого красивого парня, которого я когда-либо видела. Смотрела и не могла отвести глаз. И два часа в дороге за этим нехитрым занятием пролетели совершенно незаметно, а вскоре автомобиль с основной трассы свернул на дорогу поуже, а затем и вовсе съехал на грунтовое проселочное бездорожье.

— Почти на месте? — спросила я.

— Что? Не похожа местность на Мальдивы, Сонь? — рассмеялся вдруг Рома.

— Откуда мне знать, похожа или нет, — пожала я плечами, а потом, не моргнув и глазом, соврала, — я там никогда не была.

— Видишь, какую скучную жизнь ты вела, пока меня не встретила, — хохотнул парень и я не могла с ним не согласиться.

Всего несколько минут прошло и вот автомобиль, пропетляв по пролескам и проехав какой-то пункт пропуска, вдруг неожиданно выехал к озеру, а потом остановился и заглох.

А я выпучила свои глаза и охнула, не веря в то, что вижу. Прозрачная кристально чистая вода аквамаринового цвета и белоснежный песок — и все это всего в ста километрах от Санкт-Петербурга.

Уму непостижимо!

— Офигеть! — потянула я и выпрыгнула из машины, а потом сразу же припустила к берегу.

— Нравится? — услышала я в спину.

— Еще спрашиваешь? Конечно! — с восторгом кричала я, на ходу снимая с ног сандалии.

А затем вбежала в прохладную воду и замычала от наслаждения, оглядывая бирюзовую гладь.

***

— Это бывший карьер по добыче гажи, в простонародье водоем прозвали просто Донцо или питерские Мальдивы, — произнес Рома тихо, подойдя ко мне сзади, обняв за талию и положив свою белокурую голову мне на плечо.

— Что-то слышала про это место, теперь припоминаю. Но здесь никого, а говорят, что в летний зной тут яблоку негде упасть, — оглянулась я по сторонам.

— Это частная территория. Мы проезжали пункт пропуска, помнишь?

— И как нас сюда пустили? — чуть обернулась я к нему.

— Магия моей улыбки, — рассмеялся Рома, и я вместе с ним.

А спустя всего пару секунд случился поцелуй, и ослепительная яркая молния ударила в низ моего живота, стоило только нашим языкам встретиться. И я не смогла сдержать тихого, полного наслаждения, стона. Мужские пальцы скользнули под майку, а затем потянули ее верх, одним уверенным движение снимая с меня тряпицу.

Еще мгновение и ширинка на моих шортах оказалась расстегнутой. Раз — и я осталась стоять перед Ромой в одном бикини. Два — и его руки с протяжным шипением пробежались по моему телу, задевая напряженные соски. Три — и меня закинули на плечо вверх тормашками.

— Рома! — взвизгнула я.

— Мне кажется тебе пора остыть, маленькая, — все глубже и глубже заходил парень в воду.

— Не смей! — хохотала я и одновременно негодовала, дубася его по крепкой заднице.

— Ах, эти жаркие взгляды! Ах, эти тихие стоны! Ах, ах, ах…

— Пусти! — рвалась я из его рук.

— Как скажешь, бесстыдница ты моя, — и тут же, вместе со мной занырнул в прохладу озера.

И мы, словно малые дети, почти час резвились в воде. Ныряли, брызгались, плавали и целовались, а потом, окончательно выбившись из сил, выбрались на берег. Расстелили огромное покрывало, что Рома прихватил с собой, и улеглись на него, счастливо прикрыв глаза.

— Как жарит, — потянула я спустя минут пять и смахнула со лба мокрую прядку.

— Жарит, — согласно прошептал рядом с моим ухом парень, а потом я почувствовала, как его пальцы пробежались по верху от моего купальника.

Замерла. Зажмурилась. Сглотнула.

Но и Рома останавливаться не собирался. Он ко мне даже не прикасался толком — он порхал надо мной как бабочка, едва дотрагиваясь до разгоряченной и чувствительной кожи. Легонько задевал соски, спускался к пупку, скользил вдоль линии трусиков и вновь поднимался выше. И с каждым его касанием меня начинало все больше и больше потряхивать, а затем и вовсе пришлось судорожно сводить ноги.

Еще одно едва заметное, но острое прикосновение и его пальцы отодвигают в сторону ткань моего лифа.

Еще.

И еще…

Пока полностью не открывают себе обзор на напряженную вершинку.

— Вишня, — бормочет тихонько Рома, а меня только от одного этого слова, сказанного хрипло и надсадно, реально ведет.

Жду напряженно ласки, но не получаю ее. Почти срываюсь на протестующий всхлип, но вскоре чувствую, что и вторая грудь попала под его атаку. Всего пара мгновений, и я лежу открытая перед ним, а Рома лишь шипит и сдавленно ругается, вырисовывая круги на моей обнаженной плоти.

— Девочки мои, — доносится до меня сбивчивый, рваный шепот, — сладкие…идеальные…

Первое прикосновение его языка, и я неосознанно выгибаюсь в спине. Первый укус и я громко охаю, не зная куда себя деть от слишком острой вспышки эйфории. Первый влажный поцелуй и меня окончательно