Эпохи Айры. Книга первая - Аксинья Лукриянова

Цефея безмолвно опустилась на колени. Казалось, что Рагнарек видит это, потому что он замолчал, ожидая от Цефеи пояснений.

— Желаешь ли ты, чтобы я умоляла тебя оставить Айру? Я предполагала, что меня ждут подобные известия, но не думала, что ты решил наделить меня даром разрушения. Прошу, дай мне шанс и позволь стать спасением для Айры.

Рагнарек нахмурился.

— Возмездие — не всегда разрушение… — заметил Рагнарек. — Твою роль я определил еще задолго до того, как было совершено преступление. Я полагал, что ты можешь мне пригодиться. Очевидно, что я не ошибся. Поднимись с колен.

Цефея послушно встала. Они вновь двинулись по полю, шурша осокой и мхом. Рагнарек шагал уверенно и твердо, так, словно и не был слепым, или же так, как шагает по камере узник, всю жизнь проведший в тесной темнице.

— Перед тем, как миру было дано имя, я сам заточил себя вдали от других Перворожденных, опасаясь, что мое присутствие в только что сотворенном мире может быть опасным. Создатель наделил меня властью над пустотой и едва получив ее, я создал для себя этот мир, где и нахожусь по сей день. Создатель творил мир из пустоты, а значит, что мое присутствие на землях Айры способно пробудить эту пустоту. Я не готов был уничтожать мир, который меня восхищал также, как и тебя. Да, Цефея, в этом мы похожи — в ненасытности любви к Айре. Ты можешь понять как непросто мне принимать мысль о возможной гибели этого мира.

Пустота подчинилась порядку, который указал Создатель в начале времен. Так создавался этот мир: упорядочился, приобрел смысл и форму. В конце концов, он приобрел и голоса. Создатель просил меня позаботиться о выборе Хранящего, ведь я, как и прочие Перворожденные, должен был сохранить семя своей мудрости. Я избрал тебя, однако я сделал все, чтобы ты росла за пределами Айры. Присутствие той, что несла бы знание о разрушении и гибели мира тревожили прочих. Я знал, что ты будешь в безопасности лишь оказавшись вдалеке от Айры. Твой час должен был настать лишь в случае острой необходимости, когда иных вариантов для спасения не оставалось бы.

Так и случилось. Сколько прошло лет с того часа, как я ощутил твою душу как родную и отдал приказ своему слуге забрать тебя? Мне сложно сказать — мои мир лишен времени. Вот и какое-то время назад я ощутил, как пустота, наполняющая Айру, всколыхнулась, взбудоражилась, словно гладь черного озера, в которое бросили камень. Сенторий стал эпицентром, в котором пустота, словно червь, стала прогрызать незримую для прочих дыру к самому основанию мира. Я осознал, что Сенторий совершил преступление и пошел против воли Создателя. Однако, что конкретно он сделал мне, незрячему старцу, заточенному в собственноручно возведенной темнице, неизвестно.

Однако, я заставлял себя верить в благоразумие Сентория. Как оказалось, зря. Пустота разрасталась и теперь манила меня, маня выйти за пределы сотворенного мной мира. Пустота призывала меня уничтожить Айру. Тогда я вспомнил о тебе. Я передаю в твои ладони этот мир, дитя мое. Мне радостно слышать, что Айра дорога тебе и ты готова сражаться за ее сохранение. Выходит, что судьба Айры небезразлична тебе… Но, как бы ни было велико твое восхищение этим миром, помни, что твоя цель — восстановить справедливость в Айре. Иначе остановить гибель этого мира невозможно.

— С чего мне начать? — Спросила Цефея.

— Обратись к моему слуге. О троих моих слугах ты знаешь из легенды, но четвертый слуга был нужен мне не для возвещения жителей Айры о моем возвращении. Он служил посыльным, был моими глазами и ушами. Найди пифию в глубинах Сафира и… — Рагнарек на секунду задумался, — будь с ней построже. Она, возможно, уже давно ни с кем не общалась и это вряд ли принесло пользу ее норову. Помни, что мой слуга — это и твой слуга. Он подчиняется тебе также, как и мне. Пифия обязана чтить тебя. Тем более, что ты сильнейшая из всех Хранящих.

Цефея с непониманием взглянула на Рагнарека:

— Что ты хочешь сказать?

Цефее показалось, что на губах Рагнарека появилась легкая улыбка:

— Среди Перворожденных я всегда поступал не так, как все. Вот и теперь, вопреки существующим правилам, я дарую тебе не жалкую крупицу своей мощи, а поровну делю свою силу между нами. Теперь ты также сильна как и я. С таким даром ты станешь сильнейшей из Хранящих. Признаюсь, что я надеюсь и на то, что вскоре ты станешь известна как мудрейшая из правящих.

— О чем ты?

— О Вечном совете. Если ошибку совершил Сенторий, то о ней ты не узнаешь до тех пор, пока не заслужишь место рядом с ним. Советники не дадут тебе занять это место, если ты будешь просто Хранящей. Времени не так уж и много, поэтому действовать ты должна настойчиво и решительно. Займи место в совете, завоюй внимание и доверие Сентория. Тогда ты сможешь понять причины, по которым была возвращена в Айру.

Цефея устремила свой взгляд на горизонт и задумалась.

— Я знаю, Цефея, ты ожидала услышать от меня большее. Но мне известно едва ли больше, чем тебе. Но это тяжелое испытание, дорогая Цефея, только твое. Верни прежнее течение жизни в Айре до моего возвращения на ее земли, до того, как все три слуги войдут в Айру. Иначе мне придется исполнить предреченную Создателем волю и вернуть Айру в пустоту. Создатель считал это справедливым приговором для мира, решившего нарушить его заповеди.

Ветер болезненно стонал, обнимая вересковое поле прозрачными крыльями. От этого звука сердце Цефеи сжалось.

— Научи меня владеть голосами, Рагнарек. Призывать и ощущать их так, как это доступно Перворожденным.

Рагнарек положил руку на плечо Хранящей и улыбнулся:

— Приступим, Цефея.

Перворожденный оттачивал движения Хранящей, ощущая движение потоков голосов, он наблюдал за плавностью каждого паса и выпада. Рагнарек, как поняла Цефея, видел благодаря голосам яснее любого зрячего. Не зная усталости и голода, забыв о сне и жажде, девушка обучалась мастерству Хранящего, внемля каждому слову Рагнарека. Сильные руки Перворожденного сдавливали ее запястья в минуты, когда, подчиняясь воле Цефеи, сотни потоков вырывалось из глубины Айры, устремляясь к ней. Потоки были непросты в управлении, норовили выскользнуть из-под влияния Цефеи. Чем больше сверкающих нитей окружало Цефею, тем тяжелее ей давалось