Райский остров - Джилл Барнет

Лидия взглянула на него и молча кивнула.

– Просто бери ее за сиськи.

– Соски! – Маргарет немедленно двинула его локтем по ребрам.

– Черт тебя возьми, Смитти, это одно и то же.

Она поморщилась и тихо сказала:

– Не забывайся. Ты разговариваешь с одиннадцатилетним ребенком.

– У нее они тоже когда-нибудь будут. Поэтому с тем же успехом она сейчас может узнать, как это называется.

Маргарет задумчиво посмотрела вниз.

– Ничего не выходит, – нахмурившись, объявила им Лидия, явно ожидая ответа на вопрос.

Хэнк опустился на корточки и взялся рукой за вымя. Коза тут же повернула к нему голову и проблеяла что-то нелестное прямо ему в ухо.

– Провались оно все пропадом! – возопил Хэнк, от неожиданности усевшись на песок, и начал хлопать себя ладонью по уху. Коза спокойно затрусила по пляжу к новому островку водорослей.

Маргарет обняла за плечи погрустневшую девочку:

– Наверное, сейчас не время доить ее, Лидия. Может, ты посмотришь за Теодором, чтобы он не приближался к воде?

Она кивнула и убежала, а Маргарет, набрав в грудь воздуха, приступила к Хэнку.

– Ты не должен так разговаривать с маленькой девочкой.

– Как разговаривать?

– Грубо. Она только что потеряла мать и отца, пережила кораблекрушение, попала на остров с двумя незнакомыми взрослыми. Ей же до смерти страшно.

– Ничего, переживет.

– Ты такой же чувствительный, как камень.

– Думаешь? Смитти, послушай меня. Ты, наверное, полагаешь, что чувствительность и несколько монет – это как раз то, что позволит тебе раздобыть чашку кофе. – С этими словами он встал и пошел по песку прямо к сундукам и бочкам.

Маргарет, облокотившись о шершавый ствол высокой кокосовой пальмы, смотрела, как он подтаскивает еще один сундук к их имуществу. Затем она снова стала говорить о своем:

– Ты только усугубляешь наше трудное положение, а зачем? Ведь это никому не принесет пользы.

– Ты права. Все легко и просто. Спокойно делай, что я тебе говорю. – Он повернулся к ней спиной и пошел вдоль пляжа.

Молчание далось Маргарет с большим трудом. Ее так и распирало запустить в него что-нибудь очень тяжелое и громоздкое, хотя бы сундук. Но к тому времени, когда Хэнк подтащил еще две огромные штуковины, она взяла себя в руки и решила изменить тактику.

– Хорошо, приведи мне пять веских причин, почему надо строить лагерь здесь, а не там! – И она указала ему на восхитительный уголок, который нравился ей тем, что был не виден с берега, укрытый скалой, но оттуда все равно можно было любоваться лагуной. Кроме того, она считала очень важным его местоположение. Там протекал ручей с пресной водой и, главное, находился небольшой водопад с естественным бассейном, скрытым в роще гибискуса, росли две огромные мимозы и бананы. Кроме того, что там было очень красиво, ее устраивало и то, что у них будет вода и пища. Ее план был основан, как ей казалось, на логике. Она довольно долго анализировала сложившуюся ситуацию и считала, что все очень хорошо продумала. Хэнк тем временем носил чемоданы, сундуки и все припасы, которые они смогли отобрать у моря, на самый край лагуны, туда же он приволок и шлюпку. Он посмотрел на нее и тряхнул головой:

– Ты никогда не сдаешься?

– Не пытайся сменить тему, не поможет.

– А что поможет?

– Легче ответить. – И она повторила свой вызов: – Приведи мне пять веских причин, почему мы должны остановиться именно здесь.

– Ну хорошо. Причина первая. – Он махнул перед ней большим пальцем. – Я так сказал.

Она закатила глаза.

– Номер два. – Он поднял указательный палец. – У меня есть опыт выживания в трудных условиях.

Да, с этим она была согласна.

– Номер три. – Теперь он размахивал у нее перед носом уже тремя пальцами.

– Подожди!

Хэнк замолчал.

– Что ты делаешь? – Она уставилась на его пальцы. Он бросил на нее сердитый взгляд, потом отрывисто сказал:

– Я перечисляю тебе доказательства того, что я прав, а ты нет.

– Ты неправильно считаешь.

– Один, два, три. – Он выставил вперед сначала большой палец, потом указательный, потом средний. Хэнк, кажется, был искренне удивлен. – Ты знаешь другой способ? Два, девять, семь?

– Указательный палец обычно означает один, средний – два и так далее, а большой – это номер пять.

У него даже глаза сузились от злости. Он попытался помахать у нее перед самым носом средним пальцем.

– Это, как бы там ни было, номер три.

Напрасно он рассчитывает, что она так легко обидится и прекратит дискуссию. Она неслышно вздохнула и посмотрела в сторону.

– Номер три, – продолжал он. – Я абсолютный монарх, а вы – мои подданные.

Она бы с удовольствием возложила корону на чело его величества, но если даже якорь не смог его вразумить, то ему уже ничего не поможет.

– Номер четыре. Ты – женщина, у тебя нет права голоса.

Она почувствовала, что вся напряглась, и стала ногой бессознательно отбивать какой-то ритм, но тут же остановилась: ей не хотелось показывать свое отношение к его словам.

– Номер пять. Я – мужчина, и все будет так, как я скажу.

Хэнк повернулся к сундуку, всем своим видом показывая, что его приговор обжалованию не подлежит.

Это было даже хуже, чем разговаривать с камнем. Она в упор смотрела на его широкую спину. Хэнк склонился над цепью, которой были связаны сундуки и чемоданы, он никак не мог отвязать цепь от ручки одного из них.

– А я еще думала, что его оскорбила. Но разве можно оскорбить камни, они ведь бесчувственны! – пробормотала она себе под нос.

Он остановился и посмотрел вверх, на нее.

– Что?

– Ничего. Просто одно наблюдение.

– Хорошая мысль, Смитти. Ты именно должна наблюдать, а это значит смотреть, а не говорить.

Он хихикнул.

В этот самый момент коза как-то занервничала и вдруг уставилась на Хэнка. В следующее мгновение...

С некоторым раскаянием, что должна была бы его предупредить, Маргарет взглянула на козу. Та, наклонив голову, била копытом песок, затем посмотрела на цель: Хэнк нагнулся над сундуком спиной к ним, все еще довольно усмехаясь.

Да... Она вздохнула и малодушно отвела взгляд в сторону. Надо бы его предупредить. Маргарет вместо этого закрыла глаза. Почти сразу она услышала шлепок. Затем проклятия. Маргарет отметила, что его выражения стали еще язвительнее.