Мятеж - Ханна Мэтьюсон

– Тебе лучше остаться и больше не портить вечер, – сказал он тихим голосом. Кому-то могло показаться, что у него просто хватило здравого смысла не привлекать еще больше внимания к ее неудаче, раздувая из мухи слона. Но Кассии было хорошо знакомо его разочарование, и она видела это по тому, как он смотрел не на нее, а сквозь. У Кассии была возможность вырасти в его глазах, и теперь, когда она потерпела неудачу, дедушка вернулся к более серьезным заботам, даже когда она стояла прямо перед ним в слезах.

– Заводи знакомства, – скомандовал он. – Магия – это еще не все.

Каким-то образом его полный отказ замечать ее слезы вытащил Кассию из волны жалости к себе.

– Дедушка, – начала она дрожащим голосом, – я правда хочу пойти домой.

Он наклонился ближе, еще больше понизив голос.

– Ты в Странствующем Месте, Кассия.

Он редко называл ее по имени, а когда называл, это звучало как выговор.

– Ради звезд, пообщайся со своими сверстниками, прояви благоразумие и извлеки из этого вечера максимум пользы.

Он не имел в виду, что это должно быть нечто полезное для нее самой, и точно знал, сколько усилий Кассия уже приложила к тому, чтобы наладить общение со своими сверстниками. Кассия четыре раза слышала, как Джупитус и ее мать обсуждали, насколько она непопулярна, и это не считая тех раз, что прошли мимо ее ушей. Но Кассия была его крови, и, с точки зрения дедушки, это означало, что у нее был долг перед ним и его репутацией, так что она должна выполнять его приказы.

Она так и делала.

Когда Джупитус увидел, что она немного успокоилась, то отвернулся, и Кассия поспешно вытерла влагу со щек и подняла подбородок.

Когда все остальное терпит неудачу, остается злоба.

Эти слова принадлежали правителю другой фракции в другой жизни. Злоба – вот что советовала Эстер Рейвенсвуд, правительница метаморфов, когда больше не из чего было черпать силы. Однажды, когда Кассии было семь лет, сын одного из дружинников Камдена толкнул ее. С поцарапанными ладонями, она побежала к своей няне, и женщина сказала, что мальчики так себя ведут, когда им нравишься. Это заставило Кассию начать плакать еще сильнее; все, чего она хотела, – это чтобы пара рук крепко обняла и сказала, что она под защитой, а няня этого не сделала.

Как и Эстер. Кассия сомневалась, что у альфы Камден Тауна хватит духу утешить плачущего ребенка. Когда Кассия увидела ее в дверях, слушающую, что говорит девочке няня, то ждала, что Эстер с отвращением отвернется от ее слез. Это вполне соответствовало тому, как она обычно вела себя с маленькой девочкой, которая, строго говоря, вообще-то была ее подопечной.

Но Эстер вошла в детскую и взяла Кассию за запястье, чтобы не поранить израненные ладони. Это был первый раз, когда Эстер прикоснулась к ней. Затем она прошествовала через дом, а Кассия трусцой бежала следом. Кассия поняла, что они направляются в сад, обратно к злобному мальчику, который толкнул на землю.

– Нет! Я не буду с ним играть.

– Нет, с ним ты определенно играть не будешь, – сказала Эстер командным голосом, хотя лишь подтвердила сказанное Кассией. – Но ты будешь играть. Ты будешь играть, потому что этот щенок не сможет тебя остановить. Он жалок и недостоин твоего внимания, ты понимаешь?

Затем она опустилась на колени, так что они оказались лицом к лицу.

– Играй назло ему, потому что у него нет силы остановить тебя.

Тогда она снова прикоснулась к ней – во второй раз, положив два пальца под опущенный подбородок Кассии и приподняв его.

– Когда все остальное терпит неудачу, остается злоба, – сказала она с лукавой улыбкой. – Понимаешь?

И Кассия поняла. Мысль о том, чтобы уступить желанию дедушки и остаться, томясь в своем собственном унижении, заставила ее горло сжаться, и жалость к себе вновь угрожала поглотить. Ей было не место в этой комнате, но она могла назло всему поднять голову. Она могла бы со всем этим справиться.

Вечер шел; пространство в середине комнаты было занято людьми – гости и члены Общества вперемешку стояли у помоста. Джупитус разговаривал с секретарем Общества, в чьи обязанности входило отстегнуть золотой значок президента от воротника Хелии и прикрепить его новому владельцу.

Джаспер разговаривал с другим участником в дальнем конце комнаты. Его глаза больше не искали ее, и Кассия обнаружила, что чувствует себя в равной степени преданной и спокойной. Она не знала, как ей снова встретиться с ним лицом к лицу после того, как он не смог заступиться за нее.

Лев поймал ее взгляд и протиснулся сквозь толпу гостей, чтобы встать перед ней. Он держал ее банку с землей.

– Я не знал, захочешь ли ты ее забрать, – сказал он.

Кассия пробормотала слова благодарности и взяла банку.

– В следующий раз, я уверена, – автоматически сказала она. Она слышала это пустое высказывание два десятка раз после своей последней неудачи и хотела опередить Льва. Но она вложила недостаточно фальшивых эмоций в эти слова, и они прозвучали слишком резко.

Лев улыбнулся.

– О, в следующий раз точно.

Она была избавлена от дальнейшего проявления его доброты, потому что Джупитус ступил на помост и в большой гостиной воцарилась тишина. Пришло время для того самого события, по причине которого верховный чародей и был здесь. Он встал за урной для голосования, которую перенесли в переднюю часть помоста.

– Преемники, старые и новые, – сказал он, дружелюбно кивая новым членам Общества, которых он мог выделить в толпе. – Гости. Общество молодых одаренных чародеев существует уже пять столетий, и все это время оно олицетворяет наше место в этом городе и возвещает о новой магии, новых талантах и вступлении во взрослую жизнь наших выдающихся умов и будущих лидеров. Настало время для священной традиции открывать новое, поскольку Общество выдвигает одного из своих членов на должность президента. В течение следующих двух лет этот человек будет прокладывать путь вперед для вас, молодых преемников, и вести к будущему. Кто знает, может быть, когда-нибудь он даже станет верховным чародеем.

В ответ на это раздался щедрый взрыв понимающего смеха. Все знали, что следующим верховным чародеем должна была стать Алана Симс. А после нее? Кассия посмотрела на свою банку с землей. Если дедушка и нашел ее лицо в толпе в