P.S. я добьюсь тебя - Тара Бархат

За нашим столом стояла тишина. Монро молча ел свой обед, а мне кусок в горло не лез, и я медленно цедила компот, мечтая, чтобы это все поскорее закончилось. Еле сдерживала себя, чтобы не сбежать.

«От этого типа просто мороз по коже… И почему весь наш преподавательский состав от него в таком восторге? У него же на лице написано: опасный и очень неприятный человек. Но, в то же время, всего буквально час назад, я сама сидела и представляла себя в его объятьях… Что он за человек такой? Не понимаю», думая о своем я не сразу заметила, что Алекс уже отложил вилку и пристально смотрел на меня.

— Кхм, — я поставила стакан и так же молча уставилась на него.

В конце концов, это он назначил здесь встречу.

— Что ж, Юлия, у меня к вам деловое предложение.

— Какие дела могут быть между студентом и преподавателем, кроме учебных?

— На самом деле очень много, в том числе и довольно приятных, но сейчас не об этом.

Я закатила глаза и сложила руки на груди, откинувшись на спинку стула.

— Если разговор будет продолжаться в таком ключе, я встану и уйду, — предупредила его.

— Ладно-ладно, больше ни одного слова с сексуальным подтекстом, — засмеялся Монро, — Тогда перейдем к делу: мой лучший друг проиграл мне в карты. А главный смысл в том, что самая последняя партия играется не на деньги, а на… как бы это правильно объяснить…, - он задумчиво прикусил губу, — На «розыгрыши».

Услышав такое детское слово, я невольно хмыкнула. Но увидев, что на его лице нет ни намека на улыбку, недоверчиво подняла бровь.

— Это значит, что в ближайшее время мне необходимо разыграть своего друга так, чтобы он запомнил это на всю жизнь, — пояснил Монро.

Он смотрел на меня, ожидая дальнейшей реакции.

— Ерунда какая-то, — честно сказала я и пожала плечами.

— Да, — широко улыбнулся он, — Согласен.

— Но это все и правда выглядит как какая-то чушь, — еще раз решила я донести до него свою мысль.

— Твое неверие оправданно. Но эта традиция продолжается уже очень много лет. И что самое обидное — я практически всегда проигрываю, — он развел руками, сокрушенно вздыхая, — Ты не поверишь, как мне надоело ходить и постоянно ждать подвоха. И в каждом незнакомце видеть участника его розыгрыша.

— Ну и поделом вам, — ляпнула и тут же пожалела.

«Эй, соберись, может это хороший повод с ним подружиться и можно снова надеяться на красный диплом», с такими мыслями я мило улыбнулась и поспешила извиниться за свои слова.

— Простите, вырвалось. А вы должны меня понять, у нас сразу как-то не задалось общение.

Монро оценивающе посмотрел, но ничего не сказал. Как будто прочитал мои мысли и они его полностью устраивали.

— В общем, теперь пришел мой черед и я готов на все, чтобы он просыпался в холодном поту от воспоминаний о том, что с ним произошло.

— Ну, может, все-таки, не надо так сурово? Он же все-таки ваш друг, — с сомнением сказала я.

— Если бы тебе пришлось добираться в пятнадцать лет из какого-то захолустья абсолютно без денег и документов, после того, как тебя запихнули в фургон и надели мешок на голову, то, уверен, ты бы так не думала.

Я в ужасе уставилась на него.

— Серьезно? Но это же ужасно! Так нельзя!

— Теперь ты меня понимаешь? — он с грустью посмотрел мне в глаза, и я на секунду забыла о том, какой он неприятный тип.

Иметь такие красивые и нежные глаза это просто преступление.

— Господин Монро, — раздался голос за моей спиной и вывел меня из оцепенения, — Вы не обязаны есть вместе со студентами. Для преподавательского состава есть отдельное помещение.

— Спасибо за внимание… эм… Простите, я еще не всех запомнил…

— Лариса Михайловна, — любезно подсказала наш преподаватель по высшей математике.

— Лариса Михайловна, спасибо еще раз, я уже осведомлен об отдельной комнате для преподавательского состава, но мне и здесь комфортно.

— Да вы что? Здесь же так шумно, — она чуть ли не брезгливо повела плечом.

— Кому как, — Монро, казалось, сдерживается, чтобы не нахамить незваной гостье.

— Неужели вам не хочется отдохнуть среди интеллигентных людей после лекций?

«Пристала, как банный лист. Еще и оскорбляет», возмутилась я и уже открыла рот, чтобы достойно ответить, все равно курс лекций по ее предмету у нас уже закончился, но Алекс меня опередил.

— Всего минуту назад я уже БЫЛ в такой компании, — он выделил слово был, намекая на то, что Лариса Михайловна со своей бесцеремонностью явно не подходит для роли воспитанного собеседника.

Она вспыхнула, сжала губы, резко развернулась на каблуках и молча ушла.

Мы одновременно облегченно вздохнули и смотрели ей вслед, пока она не скрылась за дверью трапезной для «интеллигенции».

Хмыкнув, я решила предупредить Монро:

— Ну, все, теперь вы обречены прославиться тем, что являетесь грубым и неотесанным мужланом, который не ценит заботу и поддержку в коллективе.

— Мне не впервой, — весело ответил Алекс и подмигнул, — Что ж, чувствую пора поскорее рассказать мой план. Иначе еще кто-нибудь захочет проявить свою заботу.

— И к тому же, мне через час нужно быть на работе, — кивнула я.

— Ты работаешь? — удивился француз, — Где и кем?

— Подрабатываю в кафе официанткой. У меня был небольшой отпуск, всего пять дней. И сегодня первый выход после отдыха.

— Хм, а это еще больше упрощает мне задачу, — тихо пробормотал Монро.

— Что, простите? Я плохо расслышала…

— Да ничего, — улыбнулся Алекс, — Давай перейдем к делу.

Я кивнула и приготовилась слушать.

— В общем, у Паоло — так зовут моего друга, есть огромная любовь к таким девушкам, как ты. Я имею в виду, такого типажа, как ты, — тут же быстро поправился он, видя мое недовольство, — Да, первый раз прозвучало, как-то не очень, соглашусь, прости. Но белокурые хрупкие красавицы совершенно лишают его разума, — от комплимента мои щеки стали гореть, и мне стало неловко, — Поэтому тебе не составит труда с ним познакомиться и пойти на свидание в кафе. Потом просто подсыпать слабительное и сидеть, наслаждаться его муками от того, что он не хочет опозориться перед красивой девушкой, а потом быстренько попрощаться. Ну, и финальной точкой станет то, что после вашего свидания он поедет на важную встречу, которая, конечно же, будет сорвана из-за его физической недееспособности.

— Бред же! Вы сами себя слышите? — я