Ход колдуньи - Валентина Алексеевна Савенко

Горгулья понятливо кивнула.

– Вперед, юные дарования. – Эмерсон распахнул дверь, приглашая девушек войти. – Доброй ночи.

– И вам, сэр! – вразнобой ответили адептки, заходя.

– Чего ждем? Благословения? – ехидно осведомился тренер, поворачиваясь к нам.

Благословения мы не ждали. Стейн понес чемодан в комнату, а я постучала к Изабель. Брюнетка открыла сразу, словно не спала, а подслушивала у двери. Карие глаза азартно блестели. Не «будто», а подслушивала.

Выпутав лисенка из одеяла и баюкая его на руках, я вышла и поблагодарила Изабель.

– Пустой звук! – Она пожала плечами. – Слова в карман не положишь!

И закрыла дверь.

Вряд ли я когда-нибудь пойму ее. А вот папа бы понял и оценил такую дочь. У него все, что не выгода, то прибыль!

Покачивая сонно сопящую лисичку, я зашла в свою новую комнату. Пять кроватей. Одна застеленная. С табличкой. Будто тут можно что-то перепутать. Шкафы, тумбочки, два окна с вертикальными закрытыми шторами.

Стейн придвинул чемодан к моей кровати, почесал лисенка за ухом и улыбнулся:

– Спокойной ночи тебе, лисья мамочка.

– Не папочка же? – Я пожала плечами, губы сами сложились в ответную улыбку. Все-таки Змей бывает иногда ну очень обаятельным.

Стейн ушел.

Уложив лисичку в гнездо из одеяла, я рухнула рядом.

Подтоплено-высушенный будильник, чудом выживший, неумолимо показывал, что спать мне осталось от силы четыре часа. И их я собиралась потратить с пользой для молодого растущего организма, который после отборочного тура и прилета к теневикам чувствовал себя как старый и дряхлый.

Но стоило закрыть глаза, как за стенкой раздались женские вопли. Упражнялись в полуночном пении первокурсницы.

Вот чего, спрашивается, орать? Там ведь всего лишь…

В мою дверь забарабанили, словно внезапно решили устроить концерт.

Из других комнат тут же понеслись весьма образные выражения… о количестве мозгов у первокурсниц. Стук стал тише, соседи успокоились. А вот я нет. Что этим дятлам не спится? Я же настроила заклинание… У них должно быть уже сухо…

Зевая, я доползла до двери.

На пороге, точно грибы после дождя на пеньке, торчали первокурсницы. Злые, сонные и мокрые.

Вот нетерпеливые! Надо всего час подождать. Час туман и сырость – все согласно приказу тренера. Потом сухо и хорошо. Не смогла я вернуть всемирный потоп. Первокурсницы хоть те еще штучки, но тоже люди. А не огурцы в бочке.

– Что ты сделала? – громким шепотом прошипела блондинка.

Что не так-то?

– Туман скоро уйдет, – я пожала плечами, – час, и все. Я по времени выставила. За час не растаете? Потом сухо и хорошо.

– Час прошел! – выпалила пепельная девица и поперхнулась криком, опасливо покосившись на заинтересованно скрипнувшие двери других комнат.

– Как час? – Я заглянула к себе: будильник тикал на тумбочке.

Действительно, час прошел.

– Ты специально, да? – сверкая глазами, выдохнула едва слышно русая первокурсница.

– Нет. Это не я.

Тренер!

Со скрипом распахнулась входная дверь, в коридор заглянула горгулья. Медальон на ее шее засветился, раскрылся, из него выпорхнула линза.

– И снова доброго вечера! – ехидно поздоровалась проекция тренера. – Леннет, за фантазию пять. За попытку помочь коллегам тоже пять. За выполнение приказа – минус восемь и десять сотых. Попробуете еще раз выполнить чужое задание – верну назад в ваше царство бытовушек. Брысь отсюда!

Назад я не хотела, потому торопливо нырнула в комнату и закрыла дверь.

– Ну а вы, драгоценные мои, как успехи? – ядовито осведомился Эмерсон.

«Драгоценные» нестройно пробурчали, что они в поиске. Потом хлопнула дверь соседней комнаты.

И я отправилась досыпать.

Но только задремала, как в окно просочились ледяные духи. Весело звеня, точно льдинки, они выгрузили на тумбочку сложенный пополам лист.

«Ты пожалеешь!» – прочла я.

Подписи не было.

Уже жалею. Надо было вернуть ливень, как приказал тренер.

Глава 7

– Подъем! Утро! Подъем! – радостно рявкнул в коридоре голос, превращая уютный сон в кошмар.

Противно зазвенел будильник.

Я натянула одеяло на голову: еще пять секунд, и встану!

Громко хлопнуло у окна, послышался шелест, словно быстро свернули ткань, а затем возмущенное рычание:

– Нет, вы гляньте, спит!

И я неожиданно поняла, что лечу на пол. Стукнувшись плечом о доски, я выпуталась из одеяла и сердито уставилась на столкнувшую меня горгулью.

Ру́би сидела на кровати, в ее руках обосновалась лисичка. Она заинтересованно принюхивалась к небольшому горшочку с торчащей из-под крышки ложкой.

– Десять минут на душ, потом гулять. – Горгулья показала на дверь.

– Зачем гулять? – Спросонья соображалось туго.

Я закинула одеяло на пустую кровать, поднялась, зевая.

– Не тебе! Ей! Или нравится лужи убирать? – Ру́би сняла крышку и щедро зачерпнула каши из горшка.

А, ну да, лужи. Лужи и животные явления взаимосвязанные, особенно если последние маленькие. Вчера мне повезло: что налужили, смыло ливнем имени тренера.

Взяв в шкафу сменную одежду, полотенце и мыло, я поплелась в душ.

В коридоре ждал сюрприз: очередь из зевающих адепток разной степени пробуждения. Двенадцать девушек, включая меня и отмоченную троицу первокурсниц, жаждали освежиться в двух кабинках. Изабель и одна из выпускниц уже принимали водные процедуры.

Естественно, я оказалась последней. Очередь не спешила двигаться, и в десять минут поход в душ явно не укладывался.

Вздохнув, я вернулась к себе.

Ру́би как раз сажала объевшуюся до состояния шарика лисичку на подушку.

Сложив вещи на тумбочку, я пригладила волосы пальцами, подхватила питомицу и побрела к двери.

– Куда! – рыкнула горгулья. – А одеть? Там прохладно!

Ру́би вытащила из складок крыльев миленькую розовую тряпку с зелеными бабочками.

Лисичка с сомнением тявкнула.

– Ничего, симпатичный такой цвет, – не согласилась я.

Как раз для маленьких.

Забрав «одежку» у горгульи, я соорудила из мягкой ткани что-то вроде накидки для лисички, завязав концы под ее животом. Цвет был определенно не лисий, но выбирать не приходилось. Взяв лисичку на руки, я повернулась к двери.

– Не туда! – Горгулья цапнула меня за плечо и крутанула в сторону окон. – Затискают! А ей на газон надо!

Точно. Вряд ли удастся незаметно пронести пушистую милоту мимо отряда девушек. Вряд ли они все как Изабель – только с прибылью.

Окно было распахнуто – Ру́би предпочитала ходить именно через него, игнорируя дверь.

Я решила поддержать традицию. Перебравшись через подоконник, опустила лисичку на газон. Пока она выбирала лучшее место для своих дел в траве, я разглядывала казармы за деревьями, освещенные лучами едва высунувшегося из-за горизонта солнца. Из дверей то и дело бодрой рысцой высыпали парни, одетые так, словно их ночью ограбили. В свободные брюки, и на этом все.

И это все… явно не просто лежало на полосе препятствий, как я, оно там прыгало, бегало, отжималось. И теперь мне оставалось только делать вид… что я всю жизнь любовалась такими видами. И ничуть не смущаюсь… ни капли!

С любопытством поглядывая на нашу с лисой композицию, теневики парами, группами и даже небольшими отрядами разбегались по дорожкам.

Босиком, без рубашек! Брр-р…

Поежившись, я посмотрела на лисичку. Зябко поднимая лапки, она жалась к моей ноге. Взяв ее на руки и стараясь не коситься в сторону мужских казарм, я подошла к подоконнику.

– Леннет? – удивленно спросил знакомый голос.

Только Юргена и не хватало!

Некстати вспомнилось, как теневик чуть не засветил в меня смертельным заклинанием. Я прикрыла лисенка руками и обернулась к Юргену.

Теневик оказался на удивление одетым: черная мантия с цифрой «пять», брюки, ботинки. Серые глаза смотрели на меня с пренебрежением, тонкие губы кривились.

– Где кот? – процедил он.

– Какой кот? – не поняла я.

– Которого ты приволокла и которого мне нянчить, пока вы у Эмерсона, – поморщился Юрген.

– А почему кот? – спросила я, пытаясь осознать масштаб подставы от тренера. Вот почему он не назначил мне в помощники того же Варда? Молчаливого, спокойного.

– А кого еще можно обозвать пушистым недоразумением? – пожал плечами Юрген.

Я нехотя раскрыла ладони. Лисенок с опаской посмотрел на теневика. На лице Юргена крупными буквами было написано: да вы издеваетесь?

– Сюрприз, – нервно рассмеялась я.

– Как зовут? – Теневик попытался ухватить лисенка за загривок.

Я отдернула руки, прижала пушистика к себе.

– Осторожно! Это тебе не кошка! Аккуратно! Она маленькая!

– Оригинальные имена, Леннет, – поддел Юрген. – Так как зовут: «Осторожно» или «Аккуратно»?

– Иди отсюда, сама справлюсь. Подходит?

– Чтобы ты из-за лисы провалила проверку знаний и тренер мне плешь проел до мозга? Нет, Леннет, проваливайся сколько влезет, только без лисенка. – Юрген подставил ладонь, сложив пальцы чашкой. – Да не трясись ты, буду делать все по инструкции. Доктор же тебе ее дал?

– А как же! – ответила за меня горгулья.

Высунувшись в окно, она вручила Юргену рюкзак и лист. Теневик закинул первый на плечо, второй сунул в карман.

– Все по списку! – грозно рыкнула Ру́би, вылетела из комнаты и понеслась в алеющее