По ту сторону любви - Энн Мэйджер

— Тебе не надо было следовать за мной наверх, — сказала она вяло.

Он взглянул на край обрыва.

— Поверь мне, я бы не делал этого, если бы не помнил твою страсть к опасностям.

— Почему ты вчера не открылся мне? Его губы скривились в ироничной улыбке.

— Чтобы ты встретила меня поцелуем? — спросил он, не сводя с нее глаз.

Она густо покраснела от смущения, потому что смысл его жадного взгляда был ясен для нее.

— Ты ведь знаешь, я бы убежала, — пробормотала она.

— Конечно, ты была с Эдуардом, а цифра три — не самая лучшая для рандеву двух старых любовников. Я предпочел рискнуть, чем делить тебя с кем-то еще.

— Рандеву между… — она захлебнулась от ярости, не закончив фразу. — Как ты смеешь заявлять мне такое! — Она попыталась освободиться из его рук, но он до боли вцепился ей в спину.

— Как бы я мог выяснить при Эдуарде, что высокопоставленная женщина, о которой я так много раз читал в журналах по виноделию, и есть та самая Дина Кирстен? Остался ли хоть след от той маленькой разбойницы, которую я хорошо помню? — Он нежно рассмеялся.

— И как ты собираешься это выяснить? — спросила она прерывистым голосом, изо всех сил стараясь высвободиться.

— Я думал, ты этого не спросишь, — пробормотал он и снова уставился на ее дразнящие губы.

Он притянул ее так крепко к себе, что каждый его мускул вжался в ее тело, и вдруг она вся задрожала, отнюдь не от ярости. Возбуждение, которое он всегда вызывал в ней, вспыхнуло с новой силой.

— Как это вульгарно, отвратительно… — со злостью начала Дина, пытаясь оттолкнуть его.

Она высвободила руку, чтобы дать ему пощечину, но он схватил обе руки и скрутил их за спину.

— Бесполезно бороться со мной. Дина. — Его голос был мягок и неестественно спокоен. — Именно это я и намеревался получить от тебя. — Его вызывающий взгляд скользнул по ее напуганному лицу и остановился на дрожащих губах. — Все, чего я хочу, — это поцелуя. Считай, что это плата за жизнь.

Она отвернулась.

— Ну уж этого ты не получишь.

— Не получу?

Время остановилось и воцарилась тишина, когда он накрыл ее всем телом и властно сжал в объятиях. В его позе было что-то примитивное и завоевывающее.

— Дина, Дина… Я никогда не думал, что все еще могу так хотеть… — Он так и не окончил фразу, и ее недосказанность, казалось, рассердила его. Он еще крепче обхватил ее.

Он со звериной настойчивостью впился в ее нежные губы. Она пыталась бороться, но его стальные объятия сковывали ее. Чем яростнее она пыталась освободиться, тем нежнее он не давал ей этого сделать, пока она наконец не обмякла в его руках. Только победив ее сопротивление, он отпустил ее.

— Я буду тебя всегда ненавидеть за это, — прошипела она.

— Ты и так меня ненавидишь, дорогая, так что какая разница, одной причиной больше, одной меньше, — ответил он сухо.

Она рассвирепела.

— Ты чудовище, тебе следовало бы выцарапать глаза.

— А ты не изменилась, — сказал он язвительно. — Вся твоя утонченность просто поза. Ты все та же маленькая дикая кошка, которую я покорил восемь лет назад.

— А ты все такой же жестокий хулиган, которого я по глупости вытащила из помойки! — заорала она с отвращением.

— Вовсе не жестокий, дорогая, а Беверли-Хиллз отнюдь не помойка.

— Жестокий, грубый, подлый…

— Ну чем мы не общество восхищения друг другом? — дразнил он.

В приступе злости она ударила его по загорелой щеке так сильно, что у нее заболела ладонь, несмотря на толстую перчатку.

Он быстрым движением схватил и больно стиснул ее руку.

— Никогда больше не смей этого делать.

— Не буду, — воскликнула она, — если ты уйдешь от меня.

— Именно этого я и не собираюсь делать, дорогая.

— Морган, я давным-давно решила не иметь с тобой ничего общего.

— А я здесь для того, чтобы ты передумала. Я должен поговорить с тобой наедине. Где-нибудь в более удобном месте, чем это, если только тебе самой не захочется отдаться мне на горном склоне.

— Что за мерзкая мысль, черт побери.

— Отлично, предлагаю тебе свое шале.

— Нет! Нет! — Она была в ярости. — Почему бы тебе просто не уйти? Разве ты не понимаешь, что нам с тобой не о чем говорить.., наедине? — закончила она, запнувшись.

— А я говорю, есть о чем, — последовал его угрожающе-мягкий ответ. Его глаза метали молнии.

— О чем же?

— О нашем сыне, — сказал он холодно. — Видишь ли, я только что узнал, что ты, а не Холли, настоящая мать Стивена, и этот печальный сюрприз должен изменить жизнь нас обоих.