Сердце напополам - Юлия Резник

Не представляя, какой оборот приняли мои мысли, Света покидает склад с мягкой улыбкой на губах. Я расставляю ящики, перекидываюсь парой фраз с кассиршей, заскочившей на перекус, не особо вникая в смысл разговора. Сейчас все они об одном. Тридцать первое ведь… Всё вокруг темы праздника кружится. Кто где будет встречать и с кем, что готовить на стол, и так далее. А я ж не знаю, какой у нас со Светой план. Мы не обсуждали, как будем Новый год праздновать. Вполне может так оказаться, что я вообще поневоле похерил ей весь праздник. Наверняка же у Светки были какие-то планы, которые ей после моего появления пришлось в срочном порядке пересмотреть.

В общем, сам отмалчиваюсь, позволяя чесать языком кассирше. Упомянутый Светой диван свободен. Я бы мог прилечь, видит Бог, мне это нужно. Да только совесть не позволяет, когда видишь, как зашиваются девочки в торговом зале. Выпиваю залпом два энергетика и выхожу на подмогу. Света мое усердие отмечает, поощряет торопливым кивком и возвращается к работе. Ну, ничего-ничего. Осталось немного продержаться. Где-то уже под занавес рабочего дня вспоминаю, что в Новый год вообще-то принято дарить подарки. Ни на что толковое у меня денег нет. Но на кассах висят елочные шары. Кто-то из девчонок рассказывал, что в них находятся шуточные предсказания. Снимаю один с кронштейна, задумчиво верчу в руках. Это насмешка судьбы – не иначе. То, что я, спустив целое состояние на подарки каким-то шкурам, не могу подарить хоть что-нибудь стоящее женщине, которая этого и впрямь достойна.

– Ты своей девушке подарок присматриваешь, да? – интересуется самая молоденькая из наших кассирш. – Классный презент! Оригинальный. Мне вот этот шар нравится. С золотым драконом, видишь? Правда, этот год – год зеленого. Да и у твоей девушки могут быть свои предпочтения. Так что ты смотри сам…

Вывалив на меня всю эту информацию, девчонка открывает кассу. Я хватаю первый попавшийся шар, пока Света не обратила на нас внимания, и бормочу:

– Пробей по-тихому, ага? Сколько с меня?

Под конец рабочего дня переодеваюсь и, уже не сомневаясь, что Света меня подхватит, топаю к оговоренному месту. Морозец бодрит. Карман оттягивает злосчастный шарик. Народ торопится, куда-то бежит… В окнах домов мерцают гирлянды. Я зависаю, любуясь этой картиной, в которой для кого-то другого, наверное, и нет ничего такого, когда у обочины притормаживает Светкин Солярис.

– Слушай, а почему у нас елки нет? – интересуюсь, усевшись рядом с водителем.

– А что, надо?

– Конечно! Я три последних Новых года встречал в тюряге. Теперь хочется как-то по-человечески.

– Неподалеку от дома был небольшой елочный базар. Если нам повезет, и он еще не закрыт – купим.

– А если бы не я? Ты что, обошлась бы без елки?

Сам не знаю, какого черта я к этой елке домахался. Бабы ж любят это все, не? А Светка и тут мимо кассы.

– В последние годы так и было, ага.

– Ну, хоть мандаринки-то ты покупала?

– Если это такой способ узнать, ждет ли тебя праздничный ужин, то мой ответ – да. В багажнике полные пакеты вкусняшек, – мягко смеется Света.

– А чего не сказала? Я бы в машину отнес.

– Да как-то все сама привыкла…

– Отвыкай.

И тут она впервые отвлекается от дороги, чтобы заглянуть мне в глаза. Смотрит пару секунд, улыбается, но ничего не говорит. Не верит, значит. Ну… Может, и правильно, че. Зря я вообще это ляпнул.

– Ты про этот базарчик, Свет? Тормози, кажется, он закрывается! Да тормози, говорю! Я попытаюсь перехватить продавца.

В общем, елку мы успеваем урвать буквально чудом. Хватаем первую попавшуюся и только когда заносим ее в квартиру, понимаем, что можно было купить дерево и поменьше. Это, раскинув лапы, заняло собой едва ли не треть гостиной.

– Сейчас найду подставку и шары. Или лучше давай сам. Ты выше. Вон на той антресоли.

Подставляю стул, лезу на верхотуру. Подставка находится тут же. И ящик с шарами. Разглядываю старинные, еще, наверное, советских времен фигурки. Света чуть в стороне шуршит пакетами, торопясь поскорее накрыть на стол. И это… как будто не со мной происходит: метель за окном, кошка с котятами, зыркающая на нас из своего угла, елка, и… женщина. Горчащее на языке (почему-то горчащее!) ощущение случившегося со мной чуда...

– Слушай, а какое у тебя любимое блюдо? – спрашивает Света, нарушая затянувшееся молчание. Фоном работает телевизор.

– А из чего выбирать?

– Ну-у-у, – протягивает, окидывая взглядом стол, – у нас тут стандартный новогодний набор. Сельдь под шубой, оливье, сыр с плесенью – это я люблю, балык. И икра от Ежова. – Смеется. – А еще я курицу запечь думала.

– Мне все подходит.

– Правда, десерта нет. Но есть мандарины и конфеты с ликером.

– На десерт у меня будешь ты, Свет. Не парься.

И снова мы замираем, глядя друг другу в глаза. Я – на гребаном стульчике, она – с ножом для разделки мяса и тяжелой доской. Щемит… У меня, такого, блин, прохаванного и циничного. И хрен бы знает, что я мог бы сделать в этот момент, какую совершить глупость, если бы у Светы не зазвонил телефон.

– Да, мам, привет! С наступающим. А я все думаю, что ты мне не звонишь. Как вы? Как дядя Коля?

Пока Светка чирикает с матерью, зажав трубку плечом, и одновременно с этим что-то там режет, я ставлю коробку с игрушками на пол и обнаруживаю еще одну. Правда, там сложены не игрушки, а какое-то барахло: древняя чашка, билетики – в театр и посадочный на самолет, толстенный альбом для фотографий. И пара снимков, которые, видно, не успели в альбом вложить. Карточки из тех, что делают в фотобудке. Шесть кадров в ряд. Светка с этим своим… погибшим. Дурачатся. Глаза горят. Такая она счастливая, что невольно и сам начинаешь улыбаться. Во всех ракурсах счастливая. Даже на тех снимках, где она пытается