Грехопадение - Белла Джей

8. МИЛА

Я приняла душ и надела удобные леггинсы и футболку на два размера больше моего. Что-то подсказывало мне, что это новое дополнение к моему дизайнерскому гардеробу появилось благодаря жалости Елены. Вещи были аккуратно сложены и лежали на комоде, чтобы я могла их заметить и поблагодарить.

Высушив волосы полотенцем, я села на кровать и уставилась на пустой стул, на котором сидел Сэйнт, когда я проснулась этим утром. Обычно мужчина, наблюдающий за тем, как я сплю, казался мне жутким. Но Сэйнт так хорошо играл свою роль, что его подглядывание даже выглядело привлекательным.

Я вздохнула и сдула с лица дикий локон, а затем снова опустилась на матрас. Мои мысли метались от потолка к стенам вокруг меня. Совсем недавно я ненавидела эту комнату, эту яхту, его. Я хотела только одного — убраться подальше от него и проснуться от того, что вся эта ситуация была не более чем дурным сном. Но сейчас, когда я лежала на шелковых простынях, окруженная его богатством, мое тело жаждало его прикосновений. Моя ненависть, которая раньше была направлена на него, теперь обратилась на себя.

Я ненавидела то, что внезапно почувствовала себя смущенной. Я ненавидела то, что мне нравилось, как он нес меня на яхту. Ненавидела, что теперь мне хочется расшифровать его и раскрыть его секреты, а не бороться за то, чтобы сбежать от него. Так вот как мне промывали мозги, когда я ложилась спать с одними ощущениями, а просыпалась с совершенно другими?

— Черт побери! — Я зарылась лицом в ладони.

— Так вот как звучит смятение?

— Господи! — Я поднялась и схватилась за грудь, глядя на Елену. — Неужели здесь никто никогда не стучит?

Она улыбнулась и шагнула внутрь, закрыв за собой дверь.

— Я просто хотела проверить, как у тебя дела.

Я погладила шов на своей длинной футболке.

— Мне гораздо лучше, так как я могу нормально дышать в этой одежде. Спасибо.

— За что? — Она вскинула бровь.

— За леггинсы и футболку.

Она рассматривала мою одежду с неодобрительной хмуростью, медленно появляющейся на ее лице.

— О, дорогая Мила. Я не уверена, кто дал тебе это, — она с легким отвращением указала сначала на леггинсы, потом на футболку, — но могу тебя заверить, что это не я. На самом деле, если это была я, то кто-то должен позвонить моему психотерапевту, потому что я явно сошла с ума.

— Ты не…

— Нет. Определенно нет.

— Тогда кто… — Но я поняла это еще до того, как закончила предложение. — Святой.

Елена поджала губы и положила руку на бедро.

— Что ты сделала с моим племянником? — Ухмылка на ее лице выражала веселье.

Я вздохнула.

— Лучше спросить, что твой племянник сделал со мной.

Ухмылка на ее лице не сходила с лица, когда она сидела на диване под окном каюты, неторопливо скрестив ноги.

— У меня такое чувство, что динамика между вами изменилась. Я права?

— Я не знаю, что на это ответить. — Я откинула волосы назад и провела пальцами по кончикам. — Я никогда не чувствовала себя такой растерянной. Никогда. Во-первых, он просто чудовище. Жестокий. Беспощадный. И я его ненавидела. — Я уставилась в открытое пространство. — Но потом…

— Он изменился?

Я подняла глаза на Елену.

— Нет. Думаю, не изменился.

Откровение начинало становиться ясным, но я не могла понять, что это такое. Как будто мой разум не был настроен на понимание чего-то настолько сложного, как то, что я чувствовала.

— Он убил моего друга у меня на глазах. Он похитил меня и заставил выйти за него замуж. — Мой взгляд упал на пол, и я больше не разговаривала с Еленой, а пыталась разобраться во всем самостоятельно. — Сначала… его прикосновения обжигали. Мне было больно. Я хотела оказаться от него как можно дальше. Но когда Сэйнт пришел за мной, когда он держал моего брата на мушке, перерезав горло какому-то телохранителю, — я закрыла глаза от воспоминаний, а потом открыла их, чтобы посмотреть на Елену, — я захотела пойти с ним. Не потому, что боялась или опасалась его, а потому, что… хотела быть с ним.

Выражение лица Елены не изменилось, но в ее глазах появился блеск, как будто она знала об этом с самого начала. Я встала и начала вышагивать.

— Что за человек я такой? Неужели это делает меня сумасшедшей, что я хочу быть с таким человеком, как Сэйнт? С человеком, у которого нет ни одного искупительного качества, и который неоднократно доказывал, какой он на самом деле мудак?

Елена захихикала, ее смех — тонкий звук утонченности.

— Я люблю своего племянника, но да, он и в лучшие времена бывает засранцем.

Я сделала паузу и бросила на нее косой взгляд.

— И почему мне так чертовски легко говорить с тобой, как будто я знаю тебя всю жизнь?

Ее улыбка была теплой, когда она похлопала по креслу рядом с собой на диване.

— Садись, Мила.

Я опустилась рядом с ней, откинула голову назад и прикрыла глаза рукой.

— Мне так плохо.

— О, перестань. Не будь такой мелодраматичной. Тебе просто нужно научиться правильно разыгрывать свои карты, и когда их разыгрывать.

Я повернула лицо в ее сторону и сузила глаза.

— Что ты имеешь в виду?

Ее лукавая улыбка заинтриговала меня.

— Такие мужчины, как Сэйнт, жаждут власти. Контроля. Все это, — она помахала рукой в воздухе, — связано с авторитетом и влиянием. Чем больше мужчина доминирует, тем больше он убеждается в собственном превосходстве…

— Чем больше растет его эго?

— Тем больше он держится начеку. Тем сильнее давление на него, чтобы он оставался на вершине. — Она переключилась. — А теперь представь, что ты находишься на вершине бушующей войны за власть и деньги, кровь и месть. Тебе постоянно приходится пересекать границы, раздвигать рамки общественной морали, не позволяя себе ни единого момента, когда твои самые простые человеческие эмоции могут выйти на поверхность.

Я сидела, внимательно вслушиваясь в каждое ее слово.

Она убрала со щеки светлую прядь волос.

— Это бремя становится тяжестью, которую ты просто не можешь нести в одиночку, и ты начинаешь чувствовать себя уязвимой, потому что,