Дом на Рождество - Мика Джоли

Приятное тепло разливается внизу живота. Мы будто находимся с ним в стеклянном снежном шаре. Мир вокруг меня замирает, шум собственных мыслей стихает, словно крупные снежинки, бесшумно падающие на землю, и я не ощущаю ничего, кроме стука собственного сердца, пока мы смотрим друг на друга.

Я нашла того, кого любит мое сердце.

Мое тело жаждет его прикосновений.

Я бы хотела, чтобы он отвернулся.

Как бы хотела я отвести взгляд.

Но вместо этого, мгновение только растягивается. Я даже не замечаю приближения Грейс, пока она не прислоняется к подлокотнику дивана, переводя свой проницательный взгляд с меня на Итана, и мне становится неловко. Этого достаточно, чтобы заставить себя оторвать взгляд от Итана, который, кажется, тоже возвращает себе контроль и продолжает разговор со своим отцом, вызывая у меня чувство облегчения и разочарования одновременно.

— Смотришь на что-то, что тебе нравится? — спрашивает Грейс, кивая головой в сторону двух мужчин.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — отвечаю я слишком быстро.

Грейс какое-то время смотрит, как я неловко ерзаю на месте, а затем, понизив голос, спрашивает.

— Как все прошло с тем, что я дала тебе вчера?

— Давай поговорим об этом в коридоре. — Я поднимаюсь и беру ее за руку. — Кэрол понадобится место, где она сможет разложить закуски. — Знаю, это неубедительное оправдание, но Грейс не нужно повторять дважды. Она выходит вслед за мной из гостиной, и мы останавливаемся возле небольшой площадки у двери в подвал. Я, как параноик, оглядываюсь по сторонам и обхватываю себя руками. Даже под объемным свитером мне вдруг становится холодно.

Грейс улыбается.

— Полагаю, не те новости, на которые ты надеялась.

— Ты была права. — Я делаю долгий, прерывистый вдох и добавляю, — Я беременна.

Ее улыбка исчезает, а лицо выражает удивление.

— И что ты собираешься делать? Расскажешь Итану? Ты сохранишь ребенка?

— Я… не знаю. — Качаю головой в смятении, еще не до конца осознавая все происходящее. Я в полном замешательстве. — То есть, конечно, это не то, что я планировала. Но да, я скажу ему. Мне просто нужно понять, что делать дальше.

Наступает долгая пауза, почти неловкая, и я вижу, как в голове моей подруги крутятся колесики, пока вокруг нас продолжается шум вечеринки.

— Ты все еще любишь его, — говорит она наконец. И это не вопрос.

— Да, — отвечаю я, и это звучит как-то скромно и неуверенно. — И я думаю, в каком-то смысле, так будет всегда. Но, Грейс… любви не всегда бывает достаточно. Ты знаешь это. И ребенок не должен быть той причиной, по которой мы с Итаном останемся вместе.

Она, похоже, готова сказать что-то еще, но в этот момент в дверях появляется Калеб, кажется, не обративший внимание на тон нашего разговора.

— А я думал, куда ты подевалась. — Его взгляд мечется между Грейс и мной. — Все в порядке?

— Да. Все хорошо, — отвечает Грейс, но я не упускаю многозначительный взгляд, который она бросает на меня.

— Я лучше пойду.

— Холли…

— Я уверена, что вам ребята, еще многое нужно наверстать. — Я похлопала Грейс по плечу, направляясь к выходу из прихожей. — Я просто… пойду… посмотрю, как там дела на кухне. — Не самый изящный выход, который я когда-либо находила, но, черт возьми, и так сойдет.

Ноги сами несут меня на кухню, и даже в моем нынешнем положении, запахи из духовки просто божественны. Кэрол достает противень с финиками в беконе, пока мама наблюдает за ее действиями, облокотившись о кухонную стойку.

— Знаешь, у тебя бы получилось, — говорит Кэрол, ставя противень на плиту остывать. — Уверена, что ты единственная, кто подходит для этого, Хелен.

— Точно. Никакого давления или чего-то в этом роде. — Смеется мама. — Продолжай в том же духе, и в один прекрасный день я, возможно, скажу «да».

— В этом и суть, — отвечает Кэрол и подмигивает ей, после чего уносится в неизвестном направлении. Мы с мамой смотрим ей вслед, забавляясь.

— Ты серьезно? — спрашиваю я ее, когда Кэрол нас уже не слышит. — Думаешь, ты справишься?

— Я совру, если скажу, что не рассматриваю этот вариант, — отвечает мама. — Посмотрим. Я пока не собираюсь ни на что соглашаться. — Она поворачивается ко мне. — Дорогая, что насчет Рождества, мы будем что-нибудь устраивать дома?

Она имеет в виду бабушкин дом. Каждый год бабушка устраивала большое праздничное застолье и, по сути, приглашала к себе весь город. Вместо того, чтобы дать ответ сразу, я готова выпалить прямо здесь и сейчас, что беременна, просто чтобы было кому поплакаться, но сейчас не время. Проходит немного времени, когда Кэрол возвращается, вытирая руки о фартук, следом идет Итан.

— Что происходит? — спрашивает Кэрол.

— О, мы с Холли обсуждали планы на Рождество в бабушкином доме, поскольку ее с нами нет.

Итан бросает на меня вопросительный взгляд.

— Эм, да, — отвечаю я. Меньшее, что я могу сделать это устроить прощальное рождественское «ура» в честь бабушки. — Мы точно должны отпраздновать. — Я поворачиваюсь к Итану. — Что думаешь?

Он пожимает плечами.

— Конечно. Фиона была бы счастлива.

Мама складывает ладони вместе.

— Отлично. Я позвоню тебе, чтобы обсудить меню.

— Дети, мне нужна ваша помощь кое с чем, — заявляет Кэрол, переводя взгляд со своего сына на меня. — В подвале есть сервировочные тарелки, те, что с листьями остролиста. Не могли бы вы принести их?

— Я принесу, — предлагает Итан. — Холли не нужно…

— Они на верхней полке, — замечает Кэрол. — Тебе понадобиться помощь. Поверь мне.

— Хорошо. Без проблем.

Я киваю Итану, и мы спускаемся вниз, остро ощущая, как наши матери наблюдают за нами, без сомнения, готовые начать обсуждать нас, как только мы выйдем из комнаты.

В подвале, по крайней мере, тихо, и вне толпы у меня наконец получается перевести дух.

— Где они могут быть? — спрашиваю я, останавливаясь рядом с Итаном у подножия лестницы.

— Я думаю вон там. — Он подходит к высокой полке в углу, подтаскивает стул и забирается на него. — Да, вот они. На верхней полке.

— Знаешь, — говорю я ему, — не уверена, что действительно подхожу на роль помощника.

— Это не совсем то, что хочешь услышать, когда уже балансируешь на стуле.

— Я просто хочу сказать, что ты знаешь, какие у меня ужасные рефлексы.

— Еще бы, — соглашается он, посмеиваясь, пока возится с коробками. — Помнишь, как мы играли во фрисби в парке, когда были в восьмом классе?

— Ты имеешь ввиду день, когда я чуть не сломала себе нос?

— Да, именно его, — фыркает он, а затем качает головой. — Извини, я не