Убойная секретарша! - Янина Логвин

Я подняла последний к груди и похлопала по нему.

– Вот сюда! Люблю порядок в деталях, знаете ли.

– Простите, но кто вы?

Голос прозвучал серьезный и сухой. Он раздался с другой стороны стола, и вопрос задал не кто-нибудь, а сам Богдан Орловский. Известный в городе бизнесмен и по слухам один из владельцев здания, в котором мы все, собственно, сейчас находились.

Странно, что он тут делает? Ведь говорили же, что он передал агентство сыну.

Однако же как хорошо, что мне чихать на его регалии и счет в банке. Хоть раз в жизни могу быть сама собой!

Я строго поправила на носу очки и повернулась к мужчине.

– Я? – хлопнула ресницами и мило ему улыбнулась. – Будущий секретарь исполнительного директора «Империал-КУБ», конечно! Гельятина Ветерок. Приятно познакомиться!

– Гильо… Как?

Я отмахнулась, улыбаясь мужчине еще шире.

– Можно просто Геля!

Теперь рты открылись у всех. Даже у азиата.

Воспользовавшись паузой, я прошмыгнула хромой уткой к стеночке и села на свободный стул у края. Только значки в тишине звякнули.

Но, спохватившись, расстегнула портфель, достала резюме (в котором забыла вспомнить о скромности) и, пропрыгав к столу, положила его в самый центр. Поближе к начальству!

– Вот! Сан Саныч сказал, что договорился! – сообщила и вернулась на место.

Села, сложив руки на портфеле.

– Какой еще Сан Саныч? – озадаченно спросил старший Орловский. Но руку протянул и резюме взял. Скорее всего шок спровоцировал.

Я наклонилась на стуле вперед и «жирно» подмигнула главному Боссу. Так, чтобы все увидели.

– Тот самый! – ткнула пальцем вверх. – Которого не принято называть, но с которым все считаются!

Довольная собой откинулась на стуле и расправила под портфелем юбку. Посидев и подумав, пока меня продолжали рассматривать, подняла руку и уточнила:

– Забыла сказать! Я согласна пройти кастинг честно! В порядке очереди. Девочки, кто тут крайний?..

Девочки все были первые, особенно одна, которая нетерпеливо встала. Однако мое появление всех озадачило, и пауза молчания затягивалась.

Я не питала иллюзий и понимала, что меня выставят отсюда сразу же, как только начальство переберет в уме всех знакомых им Сан Санычей и придет в себя. Поэтому приготовилась действовать немедленно, приняв серьезное выражение лица и поправив на носу очки.

– Кхм, продолжайте, Кира… – дал отмашку старший Орловский, оторвал от меня взгляд и поднес к глазам мое резюме. – Мы еще не закончили.

Кире Крапивиной оторвать от меня взгляд оказалось сложнее, но она справилась. Правда, сначала культурно откашлялась в мою сторону, показав интонацией, что она о моем присутствии думает. А затем обратилась к девушке с длинными русыми волосами и прямой юбкой, которая нетерпеливо переступала с ноги на ногу, все время поправляя у лица распущенные пряди.

– Люсьена, так вы не ответили… Чем именно вас привлекает работа в «Империал-КУБ»? Почему вы хотите получить должность секретаря непосредственно у нас?

Фи. Я скисла. Как банально. И это директор по работе с клиентами? А пооригинальнее ничего не смогла придумать?

А ведь девушки здесь – все как на подбор красотки!

Лучше бы прямо спросила у претенденток: рассматривают ли они эту должность, как возможность устроить личную жизнь? Посмотрела бы я, как они тут завертелись все. И сразу бы половина отсеялась!

А потом уже можно и к серьезным вопросам переходить. Тогда, может, и вышло бы собеседование. А так понятно, почему младший Орловский скучает.

– Потому что для меня настоящая честь – работать в таком известном и крупном агентстве, как ваше! – не поразила бодрым ответом неизвестная мне Люсьена.

– Я счастлива познакомиться с таким перспективным руководителем, как Максим Богданович! Я столько о нем наслышана и восхищена его успехами, что не могла упустить шанс попасть в вашу дружную команду! Это мечта – находиться здесь, в сердце рекламного бизнеса, и строить общее будущее… под его началом!

А сама смотрит на Максима и скромно улыбается. Наверняка уже представляет в мыслях их рабочий тандем.

Зря. Лучше бы на Крапивину смотрела, тогда бы заметила, как у той от подобной перспективы губы поджались и пошли трещинами.

Я же в сторону Кентавра Хвостатого глаза не переводила. Сдерживала себя. Чтобы раньше времени не прикончить его портфелем из крокодила!

– В вашем резюме написано, что вы владеете английским. Насколько хорошо?

– Да, у меня есть сертификат о среднем уровне. Вполне сносно, чтобы общаться с носителями языка. Конечно, мне не хватает опыта, но я в процессе постоянного обучения!

Стандартно. Скучно. Предсказуемо.

– И почему сразу не задать вопрос на английском и не оценить ответ? – пробормотала я на инглиш, с подозрением глядя на Крапивину.

А она его сама-то знает? Что-то сомневаюсь.

Но подозреваю, что на бумажке перед ней еще много «интересных» вопросов!

– Ваше хобби? Расскажите нам о нем. – Этот вопрос задал третий человек из команды начальства, директор по менеджменту и финансам по имени Юрий Копейка. Еще молодой, но уже лысеющий мужчина лет тридцати пяти. Весьма юркий и сообразительный тип, с которым мы пару раз пересекались раньше.

Но его вопрос… Они тут что, в бирюльки играют?

– Серьезно?!

Упс. Кажется, я это вслух произнесла. Ну, мне сегодня можно. У меня нервы шалят!

– Простите? – тут же подобралась брюнетка, по-вороньи дернув головой в мою сторону. – Это переходит все границы! Дорогуша, вы уверены, что пришли по адресу, а не в театр? Здесь не выкрикивают реплики и не вставляют ремарки, когда вас не просят!

Когда меня не злят, я всегда веду себя крайне вежливо. Но сегодня исключительный случай.

– Ох, простите! – я поспешила чистосердечно извиниться. – Просто я привыкла к более серьезным вопросам. Видите ли, хобби – это очень, очень личное! Я, например, собираю значки. Но вы уверены, что это «то», чем я должна делиться с незнакомым собранием? А если бы я была фетишистом? Вы бы сейчас толкнули меня на ложь!.. Понимаете, есть отличие между корпоративной этикой и личной… И прежде всего, серьезные компании должны уважать личные границы своих сотрудников. Или вы другого мнения?

Я спросила и снова поправила очки, наблюдая, как мое резюме плавно перетекло из руки генерального, то есть старшего Орловского, в руку, моющую его денежки, то бишь к Копейке.

– Извините, Богдан Андреевич, – недовольно проворчал последний, –