Идеальные разведенные - Анна Белинская

Невозможно.

Я и так не понял, как поехал за ее любимыми пирожными, как буквально вырвал из рук мамашки с ребенком последние три штуки, взамен оплатив им другие, как неправильно реагировал на ее голые плечи и ноги в коротких шортах, как потом десять минут проторчал в ванной, пытаясь успокоиться. Все это я не должен был чувствовать к бывшей жене. Мы развелись. И это наше общее, взрослое решение и, надеюсь, осознанное.

— Как думаешь, они подпишут с нами контракт? — спрашиваю Алину.

Мы сидим в моей машине и обсуждаем прошедший вечер. Вроде все прошло успешно и каждый остался со своими мыслями и информацией для размышления. Мы отлично посидели, обсудили рабочие моменты, приятно пообщались на неформальные темы и аппетитно поужинали. Кстати, наши гости оплатили за себя сами, хотя я очень настаивал, но Кудымов был непреклонен. Нормальный мужик, с ним можно иметь общие дела.

— Ну после того, как ты рассказал, какой частый и важный гость того ресторана, то определенно да! — Алина закрывает глаза и откидывается на спинку кресла, сотрясаясь смехом.

Я и сам угораю. Уверен, она еще долгое время будет меня троллить.

— А если серьезно, то уверенна, что все получится. Ты заслуживаешь, чтобы получилось, — Алина поворачивается ко мне всем корпусом и смотрит с нежностью, обожанием и благоговением. Она больше не смеется, но ее глаза блестят, а лицо расслаблено.

Этих слов я всегда ждал от Агаты.

Вот она, та самая разница. Когда в родном человеке ты ищешь поддержку, понимания и гордость за твои успехи. Ты спешишь поделиться новостью, распирающую изнутри, пытаешься разделить с ним свои эмоции, ждешь одобрения, похвалы, доброго слова. Но расшибаешься об стенку, когда слышишь: «Ага, рада за тебя», «Угу, а почему так долго?», «Мне надоело ждать», «Где тебя так поздно носит?», «Твоя работа важнее, чем я» или просто «Мне не интересно…».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А Алине интересно.

Она смотрит на меня с восхищением, ловит каждое слово.

Моя помощница привлекательна: элегантное платье, высокая прическа, открывающая тонкую изящную шею, красивые ключицы, аккуратные пальцы, сжимающие тонкий ремешок сумочки и опьяневшие глаза, полные желания. Наверное, вот он, тот самый момент, когда мы должны перейти на новый уровень. И я слегка наклоняюсь к девушке, а она тянется ко мне. Касаюсь губами ее накрашенных губ: вкус горьковатый, но не противный, дыхание у нее сбивчивое, рваное, а у меня ровное, сдержанное. Углубляю поцелуй, чувствуя отклик. Моя рука обхватывает ее затылок, а другая гладит бедро, туго обтянутое тканью платья. Алина обнимает меня за шею и тихо стонет, а потом отстраняется для того, чтобы сказать:

— Поехали к тебе.

И не дождавшись моего ответа, тянется за новым поцелуем.

У меня не было близости три месяца, и перспектива провести с пользой для здоровья время — меня полностью устраивает. Рано или поздно мы бы пришли к этому с Алиной. Так пусть будет рано.

Прислушиваюсь к себе: в сердце тихо, телу приятно, в брюках спокойно. Так себе реакция. Ладно, будем поднимать.

Я собираюсь ответить согласием, как в заднем кармане настойчиво начинает вибрировать мой телефон, а следом раздается рингтон. Алина недовольно мычит, но отпускать мои губы не собирается. Я нащупываю телефон и, не глядя на звонящего, отключаю. Кто бы это ни был, сегодня меня нет ни для кого. Прижимаю девушку к себе еще плотнее, когда телефон разражается с новой силой.

Да кто ж там такой неугомонный?

Алина нехотя отпускает меня, и мы вместе смотрим на экран.

Ну конечно! Кто еще меня может так обломать?

Агата! Как чувствует, зараза!

— Ответь, — тихо говорит Алина и отворачивается к окну.

Ей неловко, даже неприятно.

И я ее понимаю, поэтому снова сбрасываю звонок.

Убираю телефон в углубление на приборной панели и трогаю Алину за руку. Девушка поворачивается, грустно улыбаясь, но сдерживается. Агата бы вынесла мне мозг.

Притягиваю Алину к себе, ладонями обхватываю ее лицо и снова глубоко целую.

Целую одну, а думаю о другой.

Я жду, что телефон сейчас зазвонит, прислушиваюсь, а мои губы механически ласкают губы Алины.

Почему она не звонит?

Ты дурак, Игнатов?

Ты два раза ее сбросил.

Это же Агата, упрямая, гордая Агата.

А если у нее что-то случилось? Что-то серьезное, потому что она никогда не позвонит просто так.

Черт, но мы в разводе, и я не обязан ей ничем.

А если она в опасности?

Черт, черт, черт…

Находясь в своих мыслях, я даже не понимаю, когда Алина успела отстраниться от меня.

— Леон, перезвони. Я же вижу, ты нервничаешь.

— Да нет, я просто… — взлохмачиваю волосы. — Черт. Я быстро, окей? Просто узнаю, что она хотела и поедем ко мне, лады?

Мне дико стыдно за себя и свое поведение. Но я правда не могу. Не могу расслабиться, зная, что она звонила, а я не ответил.

Набираю.

— Алло?! Леон, ты где? — выпаливает Агата: голос возбужденный, нервный, истеричный. — Блин, в смысле ты занят? Я тебя отвлекаю?

— Говори.

— Прости, если отвлекаю, — дышит тяжело, скомкано. — Леон, у меня что-то с машиной. Я стою на мосту и не знаю, что делать.

— В смысле? Что с машиной? — нахмуриваюсь.

— Я ехала по мосту, и вдруг из-под капота повалил дым, представляешь? Пошел ты, урод, не видишь аварийку, козел? — слышу в трубке какой-то шум и протяжной гудок автомобиля, — это не тебе.

— Я понял, — стараюсь сдержать ухмылку. Агата неподражаема, — дальше.

— А дальше я заглушила машину и включила аварийку.

— Правильно. А на панели какие-нибудь кнопки горят?

— Сейчас сяду в машину и посмотрю.

— А ты на улице, что ли?

— Ну конечно, — говорит так, будто я спросил какую-то несусветную чушь. Агата умеет одним своим тоном сделать из тебя идиота. — Вдруг машина взорвется? Знаешь, сколько дыма было. Я сразу выскочила, — хлопает дверью. Слышу, как