Ее святой - Хармони Уэст

Как только он выходит за дверь, она расправляет плечи на своем сиденье и кладет перед собой регистрационный лист. Я жду, пока все остальные пройдут через очередь, прежде чем улыбнуться ей и записаться.

Она хмурится и обводит взглядом комнату, прежде чем наклониться вперед и прошипеть:

— Я не думаю, что ты отправишься в ретрит.

— Но я с нетерпением жду возможности проводить больше времени в твоем обществе.

— Это прискорбно, потому что к тому времени ты будешь в тюрьме.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— Тюрьма? Это так? И как ты предполагаешь это осуществить?

Она хватает регистрационный лист, засовывает его в сумку и направляется к двери.

— Очевидно, доказав полиции, что ты совершил.

Я держусь рядом с ней, пока она направляется к стойке с закусками. Прежде чем она успевает сделать заказ, я кричу:

— Две порции ветчины и сыра на пшеничном хлебе. Четыре ломтика ветчины, по два ломтика проволоне на каждый и немного майонеза. Спасибо.

Браяр прищуривается, глядя на меня.

— Ты запомнил мой заказ?

— Я же говорил, что знаю тебя.

— Почему ты заказал два?

— Я люблю то, что любишь ты.

Она хмурится.

— В следующий раз я закажу индейку с тунцом, горчицей и маринованными огурцами.

Я хихикаю. У моей музы есть чувство юмора.

— Тогда я не могу дождаться, когда увижу, как тебя тошнит.

Она задыхается, пока студентка-кассирша за кассой не протягивает ей бутылку воды. Я выхожу вслед за ней на улицу и сажусь рядом с ней за столик под зонтиком, ее носик снова морщится в этой очаровательной гримасе.

— Я не обедаю с убийцами, — шипит она. — Тебе нужно оставить меня в покое.

— Это будет трудно сделать, ведь я твой студент. На самом деле я надеялся, что мы сможем проводить больше времени вместе.

Она разворачивает свой сэндвич, изображая небрежное безразличие.

— Ты недолго будешь моим студентом, потому что, как я уже сказала, тебя посадят в тюрьму за твои преступления.

— Все мои преступления?

Ее взгляд, наконец, снова устремляется на меня, и, боже мой, эти водянисто-голубые глаза полностью поглощают меня.

— Ты убивал других людей?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Я откидываюсь назад, пожимая плечами. — Единственные убийства, которые я совершаю, вымышлены.

Ее рот кривится от отвращения.

— Как ты можешь быть таким… бесцеремонным? Ты болен.

— Что ты пишешь? — спрашиваю я. Я хочу знать, какие истории терзают ее разум, не дают спать по ночам из-за непреодолимой потребности выкинуть слова из головы на страницу.

Взгляд Браяр сужается из-за смены темы. Она оглядывается по сторонам, как будто обдумывает свой побег, но остается прикованной к месту. Возможно, она уже знает, что никогда не уйдет от меня.

Она одаривает меня лукавой улыбкой.

— Я пишу психологические триллеры о женщинах, которые убивают мужчин.

Я хихикаю. Она думает, что отпугнет меня, но она не может сказать или сделать ничего такого, что заставило бы меня хотеть ее меньше. Я подпираю подбородок рукой.

— Что за мужчины?

— В основном неверные мужья. Но я думаю, что моя следующая книга будет о незнакомце в маске, который преследует женщину и врывается в ее дом, прежде чем обнаруживает, что висит вниз головой за яйца, истекая кровью.

Я от души рассмеялся.

— Звучит весело. Тебе придется дать мне это прочитать.

— О, я планирую посвятить это тебе, — передразнивает она приторно-сладким голосом, от которого мой член набухает.

— Я надеюсь на это. — Я наклоняюсь ближе, и единственным признаком учащения сердцебиения у нее становятся раздувающиеся ноздри. — Ты не из тех женщин, с которыми можно связываться, не так ли?

— И все же ты здесь.

— Так почему же ты позволяешь профессору Растлителю лапать тебя?

Она потрясенно фыркает, услышав это прозвище.

— Подходящее прозвище, — признает она. — Я не позволяю ему лапать себя. Я обратилась в администрацию, но они ничего не предприняли по этому поводу, и у него есть работа моей мечты. Он скоро уйдет на пенсию, и я планирую выжать из старого подонка блестящую рекомендацию до того, как он это сделает.

— Каким способом? Минет?

— Теперь ты обвиняешь меня? — огрызается она.

— Вовсе нет. — Я складываю руки и наклоняюсь ближе. Она сглатывает. — Скажи только слово, и я избавлю тебя от твоей проблемы.

Ее глаза расширяются, прежде чем она вскакивает на ноги и шипит:

— Я не могу поверить, что должна это сказать: перестань убивать людей. Держись подальше от моего дома и оставь меня, черт возьми, в покое.

Я встаю, одаривая ее легкой улыбкой, прежде чем уйти.

— Боюсь, я не смогу этого сделать, муза.

— Чего не можешь сделать? — кричит она мне в спину. — Не можешь сделать что?

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

БРИАР

Мак ураганом врывается в мой офис, когда я вешаю доску объявлений об убийствах. Она подбегает, чтобы схватить меня за руку и встряхнуть.

— Боже мой! Ты не поверишь, что случилось со мной сегодня. Итак, помнишь, как я сказала, что у меня было плохое предчувствие, что книжный магазин собирается меня уволить? Ну, они это сделали…

— Вот придурки!

— Итак, я плакала в своем «Старбаксе», пока искала романтические книги…

— Как и положено.

— И этот безумно привлекательный мужчина спросил, все ли со мной в порядке. И, конечно, я разрыдалась ему о том, что покупаю книги для комфорта, которые не могу себе позволить после увольнения, и он предложил заплатить за них!

Мои глаза практически вылезают из орбит.

— О боже мой. Надеюсь, ты немедленно сбежала.

— Не совсем, но он спросил меня, что я умею делать, а затем предложил мне должность своего личного ассистента! По-видимому, он писатель! Ты можешь в это поверить? — Ее глаза светятся восторгом.

— Это буквально звучит как сон. Я так ревную, что готова оторвать тебе голову прямо сейчас.

Она отмахивается от моей угрозы насилия взмахом руки.

— Ты профессор. Ты все равно будешь зарабатывать больше денег, чем я, и выполнять гораздо более интересную работу. Я буду отвечать на его электронные письма и вести его социальные сети.

— Я ассистент профессора. Он сказал, сколько за это платят?

— Он сказал, что пришлет контракт, но спросил, приемлемо ли будет заплатить тридцать долларов в час.

Я брызгаю слюной в свой кофе.

— Тридцать? Да, ты официально мертва для меня.

— Он действительно милый. — Она практически сияет. — Я могу спросить, не женат ли он, и свести тебя с ним, если хочешь.

Я хмуро