Лакомство Зверя - Белла Берт

сказала, что так должно быть. Что для меня это естественно — не есть мясо. Рацион, основанный на овощах и фруктах, не будет пагубно влиять на мой организм, а наоборот — сделает его крепче. Только вот она не объяснила причину, сославшись на то, что со временем жизнь откроет мне завесу над этой тайной, и я все пойму сама. Тогда папа успокоился, и меня больше никто не упрекал и не заставлял есть мясо.

— Какая ты удивительная, — с неподдельной нежностью произнес Идан и улыбнулся.

Я ощутила, как мои щеки мгновенно опалил жгучий румянец, и попыталась спрятать смущение за ответной улыбкой.

— А ты загадочный, — произнесла я, встречаясь с пронизывающим взглядом карих глаз.

Какое-то время мы смотрели друг на друга. Кажется, каждый из нас думал о чем-то своем. Минутное молчание прервал мелодичный звонок лежавшего на столешнице тача Идана. Он тут же поднес тач к уху, прошептав мне:

— Прости, я ненадолго. — Потом мой гость сказал в трубку: — Успокойся, Рив. Что произошло?

И вышел на балкон, оставив меня наедине с моими мыслями.

Наполнила тарелку салатом, рядом с ним положила пару жареных яиц и начала посыпать их свежей нарезанной зеленью, глядя, как душистые травы падают на еду и раскрашивают ее пушистыми зелеными крошками.

Память непроизвольно воспроизвела имя «Рив». Именно так Идан назвал свою собеседницу по ту сторону тача. Как же все-таки интересно устроена жизнь. Я уже давно не вспоминала подругу детства с редким именем — Риванна, но стоило о ней сегодня подумать, как вселенная снова напоминает мне об этой девушке. Не может быть, что это одна и та же Рив. Нет, нет, наверняка обычное совпадение. Ведь моя подруга пропала несколько лет назад, и о ней до сих пор ничего не известно…

Мысленно встряхнув себя, подхватила тарелку и столовые приборы и покинула столовую. Опустилась на софу и, увеличив громкость визора, стала ужинать и смотреть ночные новости. Маргошка, которая все это время, как и подобает воспитанной кошке, держалась в паре метров от нас с Иданом, сейчас запрыгнула на диван рядом со мной и начала принюхиваться к еде на моей тарелке.

Мой ночной гость довольно долго разговаривал по тачу и вернулся в квартиру, когда я уже мыла посуду. Не знаю, было ли мне это позволено, но я все же тихо спросила:

— Все в порядке?

— Не совсем, — ответил Идан, пересекая гостиную. Моя рыжая питомица мгновенно спрыгнула на пол и ускользнула под софу. Мужчина, наблюдая эту картину, улыбнулся по-доброму и пояснил мне: — Мой друг пропал. Со вчерашней ночи не появляется.

— Может, он просто ночью погулял хорошо и сейчас где-то отсыпается, — предположила я, но замолкла, осознав, что Идан, скорее всего, успел подумать об этом, к тому же он знает особенности поведения друга лучше меня.

— Рив сказала, что уже обзвонила все городские больницы, морги и отделения стражи, куда его могли запереть на пару дней за какие-нибудь мелкие буйства. Хотя, признаться, не в его это стиле — гулять по ночам и не возвращаться. Да и вообще он не любит большие скопления людей, поэтому вывести Торна ночью в город почти невозможно.

Идан взял в руки вилку и нож для стейка, отрезал кусок мяса и положил в рот. Я закрутила кран и, вытирая руки о полотенце, сказала:

— Надеюсь, с твоим другом все в порядке и вы скоро найдете его.

Идан внимательно посмотрел на меня. В его глазах снова вспыхнули золотые искры, а в моей груди вдруг начал разгораться пожар. Замерев на мгновение, чтобы не спугнуть ни искр в мужских глазах, ни странного, щемящего чувства в собственной груди, я медленно выдохнула и сделала вид, что ничего фантастического в данный момент со мной не происходит.

— Спасибо, — ответил мой визави, не отводя пристального взгляда от моего лица.

— Могу ли я чем-то помочь в поисках твоего друга? — сочувственно спросила я и ладонью непринужденно коснулась предплечья Идана. Мышцы его рук мигом напряглись, а вены внезапно выступили и обрели четкий рельеф. На лице мужчины появилось угрюмое выражение, а я поторопилась пояснить: — Могу, например, развесить листовки с фотографией твоего друга по округе и клиентам раздать в клинике, а те сообщат своим знакомым.

Мой ночной гость опустил столовые приборы на тарелку. Золотые искры в его глазах закружились вихрем.

— Это уж совсем крайние меры, — невозмутимо произнес Идан и расстегнул еще несколько пуговиц на своей белой рубашке. — Думаю, обойдемся без них.

На его лбу проступили капли пота, дыхание стало тяжелым. Но что поразило меня больше всего, так это странный пульс, набатом загремевший в моих ушах. Тук, тук, тук… Это был не мой пульс, потому что свое сердцебиение я тоже слышала — тихое, лихорадочное, но совсем не похожее на шум в моей голове.

Мелькнула мысль, что, возможно, каким-то неизвестным и по-настоящему волшебным способом я чувствую, как бьется сердце Идана. Но в следующий миг эта безумная догадка разбилась вдребезги, потому что я услышала, как в иной реальности — в которой чудовище скрывается за толщей непроглядной тьмы словно под плотным покрывалом — звучит гортанный рык, и это самое чудовище просыпается и начинает медленно всплывать на поверхность. По моей спине пробежал холодок.

Я не понимала, что со мной творится! Почему мерещится какой-то монстр, почему слышу его сердцебиение и рычание, от которого волосы на голове встают дыбом? Почему вижу странные искры в глазах Идана?

— Хорошо, — тихо ответила я.

Внезапно у меня закружилась голова. Перед глазами все начало плыть и скручиваться в воронку, цвета начали смешиваться, превращаясь в какую-то кашу, а сознание — падать в темную бездонную пропасть. В следующий миг я поняла, что на самом деле лечу вниз. Чьи-то сильные руки подхватили меня, не давая разбиться на кафеле. Я только и успела осознать это, а потом мой мозг отключился.

Глава 5. Сестры

***

Столица Бервест, Третий квартал, Элитный Спальный Комплекс

Идан

Я заметил, как Мирослава теряет сознание и успел поймать ее. Девушка безжизненной куклой повисла на моих руках. Такая хрупкая и беззащитная. Ее глаза были закрыты, а пушистые ресницы дрожали, будто ей снился кошмар.

Зверь метался внутри, рычал, просил выпустить его на свободу. Моя животная сущность с неистовой силой тянулась к Мирославе. Зверь никак не хотел успокаиваться, мне все