Плохая девочка. 2 в 1 - Елена Сокол

в жизни, что не хватала звезд с неба – она так искренне восхищается всему, что видит вокруг! И ко мне отнеслась с теплотой… – Я пожимаю плечами. – В доме теперь уютно, и всегда кто-то разговаривает. Не представляю, что я делала бы одна в полной тишине. Сошла бы с ума, наверное. А тут… тут мне есть с кем поговорить, да и бабушка во мне нуждается: она совсем старенькая, временами путается в происходящем – еще бы, ее сын умер. В общем, я чувствую, что должна поддержать ее.

– Хорошо, что ты не одна. – Сочувственно сжимает мою руку Алина. – Мне жаль, что так получилось с твоим отцом.

– Мне его очень не хватает. – Признаюсь я. – Харри всегда помогал мне преодолевать застенчивость, подталкивал, чтобы я была смелее, поддерживал в любом начинании.

– Тогда я сделаю это сегодня за него. – Говорит девушка. – Ты должна быть смелее и увереннее, Мариана. Учеба никуда не убежит. Давай, пойдем на эту вечеринку и отдохнем там, как следует!

– Я за! – Оживляется Ник.

И я, сама не знаю зачем, смущенно киваю им головой.

– Ну, хорошо.

* * *

– А потом я втиснулась кое-как в этот автобус и ехала в таком положении до самого универа! Чуть не прозевала нужную остановку! – Смеюсь я, рассказывая за ужином о своих утренних злоключениях.

– Бедная ты моя девочка, – сокрушается Рита. – Но ведь в гараже стоит машина Харри! Разве ты не водишь?

– Папа каждое утро сам возил меня в университет. А я… У меня еще совсем нет опыта.

– Тогда Кай мог бы подбрасывать тебя по пути! Все равно будет ездить туда на лекции и утренние тренировки.

– А что? – Поддерживает ее Лео. – Хорошая идея. Так вы быстрее найдете общий язык.

– Ты могла бы дать ему шанс, Марианочка. – Кивает Рита. – Он ведь у меня хороший парень. Просто стал заложником наших дрязг с Харри: мы были молодыми и глупыми, когда разошлись. – Она трясущимися руками комкает в руках салфетку. – Это он на нас злится, а не на тебя.

– Я поговорю с ним. – Обещаю я. – Уверена, все наладится.

– Ты поступаешь правильно. – Улыбается женщина. – Я бы хотела иметь такую дочь, как ты: целеустремленную, серьезную, благородную, добрую.

– Спасибо.

* * *

После душа я возвращаюсь в свою комнату, обернувшись полотенцем. Проходя мимо комнаты брата, отмечаю, что внутри тихо – возможно, он уже спит. Рита говорила, что Кай сегодня был на хоккее – наверное, сильно устал. Насчет машины можно будет поговорить и утром.

Я вхожу в свою спальню и вздрагиваю от неожиданности: Кай стоит у моего стола, разглядывая мои учебники.

– Привет, – тихо говорю я, инстинктивно прихватывая края полотенца сверху.

Его взгляд быстро проносится по моему телу: от мокрых ступней до ключиц, покрытых капельками воды, и тут же мрачнеет.

– Что ты тут делаешь? – Спрашиваю я.

Кай продолжает молча сверлить меня недовольным взглядом.

– Хорошо. – Говорю я примирительно. – Зачем бы ты ни пришел, я тоже собиралась с тобой поговорить. Если ты дашь мне переодеться…

Выражение его лица не меняется. Парень не собирается покидать помещение.

– Ладно. – Вздыхаю я. По спине разбегаются мурашки. Вся эта его враждебность, насупленный вид, татуировки – все это ужасно пугает меня. – Кай, я хотела сказать, что… мы с тобой не с того начали. Поверь, я тебе не враг. И отношусь к тебе совершенно нормально. Я… не собираюсь препятствовать тому, чтобы ты получил все, что тебе причитается от отца. Ты должен владеть этим по праву. – Я подхожу ближе и беру со стола ключи от автомобиля Харри. – Вот. – Протягиваю ему. – Это ключи от машины твоего отца. Думаю, нам обоим будет удобно, если мы станем добираться на ней до универа утром вместе.

И в этот момент парень начинает хохотать. Звонко и издевательски заливисто.

– Я понимаю, как ты это воспринимаешь. – Говорю я, кусая губы. – Но поверь, я сейчас говорю совершенно искренне.

Кай резко перестает смеяться и сжимает челюсти. Это движение заставляет меня настороженно съежиться. Клянусь, в этот самый момент я вижу в его глазах настоящее безумие.

–Мне не нужны твои подачки. – Выдыхает он мне прямо в лицо. – Все, что мне нужно, я возьму сам. Потому что оно и так мое.

– Кай… – Я сглатываю. – Ну, почему тебе нужно все время быть таким…

– Каким? – Нависает парень надо мной.

– Таким… ужасным, грубым… плохим.

Его бледное лицо озаряется ядовитой улыбкой.

– Потому что мне нравится. Быть. Плохим. – Отвечает он победоносно.

Я дрожу, глядя на него.

– А почему тебе нужно всегда быть такой… правильной? – Спрашивает Кай, касаясь пальцами края полотенца на моей груди. – Ведь это же просто маска, разве нет? Зачем ты обложилась учебниками, словно какая-то зубрила? Лучше бы подыскала себе мужика, который станет тебя обеспечивать. Разве не этим ты занималась последние два года? Не обслуживала моего отца?

* * *

Ключи от машины выскальзывают из моей ладони, и Кай подхватывает их на лету. Едва он выпрямляется, я стираю мерзкую ухмылку с его лица хлесткой пощечиной.

Бах!

Даже не знала, что во мне столько силы и решительности. Голова Кая отлетает назад от удара, а затем медленно возвращается. Его взгляд, точно закат над морем: удивление быстро сменяется гневом – зрачки темнеют и наливаются стальной синевой.

– Ух-ходи, – едва слышно прошу я.

И подхватив полотенце руками, отступаю назад.

Как в замедленной съемке парень поднимает руку и касается своей пылающей щеки. Он словно не верит, что я только что ударила его.

– Вон! – Всхлипываю я.

И Кай, будто придя в себя, разворачивается и стремительно покидает комнату.

Хлопает дверь, и я втягиваю голову в плечи. Меня трясет. Ладонь все еще горит, а сердце больно толкается в ребра.

Если честно, даже не ожидала от себя. Никогда прежде я не поднимала ни на кого руку. Но никто прежде и не смел открыто унижать меня, если уж разобраться.

Но кем бы Кай ни считал меня, я не позволю ему говорить обо мне подобные вещи. Неужели, он, правда, считает меня шлюхой, которая спала с его отцом? Или это было попыткой задеть меня? Если да, то это жестоко. Очень жестоко.

Я запираю дверь в свою комнату и наваливаюсь плечом на стену.

Как же не хватает сейчас мамы и Харри! Хоть кого-то, кто мог бы вступиться за меня, поддержать, дать верный совет. На глаза от обиды выступают слезы, тело от напряжения сводит дрожью.

Я боюсь Кая, но, одновременно с тем – чувствую боль, притаившуюся за его мрачной маской. Он словно дикий волчонок: