Маринкина башня - Мира Форст

— Познакомьтесь, — как-то представил он всем тщедушного мужчину с длинной бородкой. — Михаил Сендзивою. Живет при дворе нашего многоуважаемого короля и трудится над разгадкой превращения любого предмета в золото.

— Так Вы алхимик? — захлопала в ладоши Ефросина.

— Да, панна, — поклонился мужчина.

— Михаил не просто алхимик. Он самый лучший из всех алхимиков, — важно сообщил воевода. — И я обещал выделить ему шесть тысяч золотых на опыты, если ему удастся удивить меня.

— Поверьте, я смогу удивить, — пообещал Михаил.

Агнеша присоединилась к ожидающим чуда хозяевам замка и их гостям. Ей тоже было интересно.

Сендзивою установил складной столик, поставил на него склянки с порошками и жидкостями, потом продемонстрировал всем монету.

— У меня в руках серебряный талер императора Рудольфа, — покрутил он монетку.

Положил ее в пустую миску, сверху засыпал цветными порошками, залил непонятными жидкостями. Через минуту в миске забулькало, зашумело, поднялся пар. Алхимик еще чем-то плеснул, после чего вытащил из разноцветного месива золотую монету.

— Невероятно!

— Потрясающе!

— Какая перспектива!

Алхимик взирал на всех с гордым превосходством.

— Слушайте, это же примитивный фокус мошенников, — не выдержала Агнеша. — Золотую монетку просто заранее посеребрили.

Все разом замолчали, а липовый чародей не сумел совладать с лицом. Видимо, он ни разу не был уличен и перестал проявлять бдительность.

— Это правда? — сгреб пан Юрий мужика за шиворот.

— Как можно? Неужели бы я посмел обманывать таких уважаемых людей?

— Тогда докажи.

Воевода достал из кармана серебряную монету.

— Я попробую. Но нет гарантии, что получится два раза подряд, — занервничал Михаил.

Естественно у него не получилось, ни во второй раз, ни в третий, ни в четвертый. Гости протягивали ему монеты. Казалось, всех захватил азарт. Даже делали шутливые ставки, чья монетка станет золотой. В зале царило всеобщее оживление, и незадачливый жулик приободрился, понадеялся, что его не побьют. Так и случилось, пан Юрий просто выгнал его, наказав никогда не попадаться ему на глаза.

— Агнес, ты ясновидящая? — неожиданно спросил Станислав.

— А ведь правда, — поддержал сына воевода. — Не случайно ты провалами в памяти страдаешь.

— Это как-то связано с твоим спасением из горящего замка, — вмешалась и пани Ядвига.

— Агнес, милая, предскажи мне будущее, — взмолилась Ефросина.

Агнеша мысленно застонала. Только этого ей не хватало.

С тех пор за ней закрепилась репутация ясновидящей, и Мнишеки стали советоваться с девушкой по любому поводу.

— Ганя, как ты догадалась про монетку? — спросил Ворон.

Он вызвался проводить ее в город. Агнеше требовалось приобрести несколько личных вещей. Пан Юрий выделил своей подопечной средства на собственные нужды, и она не хотела тянуть с покупками. Марина и Ефросина слегли с простудой, потому не смогли составить ей компанию.

— Просто слышала о таком фокусе раньше, — ответила Агнеша.

Не могла же она сказать ему, что студентам Таможенной академии читают спецкурсы о видах мошенничества.

— Я не верю во всю эту чушь с ясновидением, — сказал ее спутник.

— Слава Богу, хотя бы один разумный человек нашелся, — насмешливо парировала она.

Ворон рассмеялся, и Агнеша с любопытством посмотрела на него, она впервые видела, как он смеется, тем более в ее присутствии.

— Обычно мои слова и действия вызывают у тебя подозрение и неудовольствие.

— Так и есть, — согласился мужчина. — Меня и сейчас беспокоит внезапность твоего появления в семье Мнишек и подлинность нашего с тобой родства.

Агнеша подумала, что не хочет, чтобы Ворон воспринимал ее как родственницу. И еще, ей казалось, что он тоже этого не хочет.

Так как она отказалась ехать на лошади, шли они пешком. Пани Ядвига предлагала ей карету, но город простирался вокруг замка, только и нужно было, что спуститься вниз с холма, где стояла крепость. К тому же, из кареты не открывалась бы такая панорама на Днестр. А река впечатляла, завораживала своей мрачностью и буйностью.

— Ты постоянно служишь у воеводы? — спросила она, пока они спускались с холма.

— Нет. Когда требуется, я нахожусь в регулярной армии. Иногда уезжаю в свое имение.

— В Мазовию?

— В Мазовии дом моих родителей, а мое имение под Кросно. Я получил его от короля Сигизмунда за боевые отличия в польско-шведской войне.

Агнеша посмотрела на него с уважением. Она и не знала, что он сражался.

— Зачем же ты тогда еще служишь у пана Юрия?

— Мне нужны средства для приведения имения в порядок, а Мнишек хорошо платит.

— Я бы хотела посмотреть на твой дом, — неожиданно вырвалось у Агнеши.

— Думаю, с этим проблем не будет, — взял он ее под руку, помогая преодолеть ряд валунов на дороге. — Неподалеку от моих владений, у семьи Мнишек земля — имение Поток. Они останавливаются там, когда собираются посетить монастырь францисканцев, где захоронена бабушка Марины, мать пана Юрия — Барбара Каменецкая. С наступлением лета Мнишки обязательно навестят монастырь.

Агнеша с Янушем вошли в город, и он повел ее в торговые ряды. На улицах пахло медом и пивом.

— Какой маленький город, — высказалась Агнеша, когда меньше, чем за два часа, они обошли его весь, с учетом остановок на покупки.

— Маленький? — удивился Ворон. — Самбор считается одним из крупных городов. Тут проживает почти четыре тысячи человек. Выходит, ты действительно жила где-то в столице.

Агнеша не стала подтверждать его предположения.

— Мы успеем вернуться до дождя? — спросила она, заметив надвигающуюся тучу.

— Вряд ли. Лучше укроемся в каком-нибудь здании.

Они зашли в книжную лавку после того, как первые дождевые капли попали им на одежду. Агнеша с интересом оглядывалась. Ее другу Саше тут точно понравилось бы. Пока она рассматривала книги, Ворон все это время общался с продавцом. Судя по дружескому тону, мужчины не первый раз видели друг друга.

Когда она подошла к ним, ее спутник расплачивался за какую-то покупку. Продавец заворачивал ее в плотную бумагу, и Агнеша не успела рассмотреть, что он купил.

Дождь закончился, и они покинули лавку.

— Ганя, это тебе.

Ворон протягивал ей свою покупку.

Заинтригованная Агнеша не удержалась, вскрыла сверток. Он подарил ей прекрасно отточенное перо в богатом футляре. Само перо, иссиня-черного цвета, украшалось мелкими жемчужными бусинками.

— Ты сломала много перьев. Это