Бывшие. Сводный грех - Софья Феллер

— Как у вас дела в группе? — спрашивает Вика, пытаясь завести разговор.

— Неплохо, впереди тур на несколько месяцев, — отвечаю, стараясь не особо увлекаться беседой.

— Вы молодцы, что добились таких успехов, — замечает она, с улыбкой ставя передо мной тарелку с лазаньей. — Наверное, от фанаток отбоя нет?

Кусочек лазаньи застревает в горле, и я запиваю его соком, стараясь скрыть раздражение.

— Вы с какой целью интересуетесь? — спрашиваю, внимательно изучая ее лицо.

— Сережа сказал, что у тебя нет постоянной девушки, — осторожно начинает она. — Вот мне и стало интересно…

— Достаточно фанаток. Хватает, — резко отвечаю.

— Отлично, значит, проблем с тем, чтобы дружить с Аленой, не будет.

Она выделяет слово “дружить” с особым акцентом, и я сразу понимаю, к чему это. Это предупреждение, чтобы я не рассматривал ее дочь как девушку, а относился к ней, как к бесполому существу, как к одному из своих “бро”.

— Что, если “дружить” не получится? — намеренно провоцирую ее.

Вика, казалось бы, случайно начинает греметь дверцами шкафа, как будто ищет что-то нужное. Но я замечаю, как ее лицо и шея покрываются красными пятнами. Она явно нервничает.

— Для Алены важно сосредоточиться на учебе. У нее блестящие карьерные перспективы. И я не для того положила жизнь и финансы на ее образование, чтобы сейчас…

— Стоп, что? — резко перебиваю её. — Я не ослышался? Вы положили жизнь?

Вика резко захлопывает дверцу, останавливаясь и встречаясь со мной взглядом.

— Ты все правильно понял. Я сделала многое для того, чтобы Алена достигла своих целей. И теперь, когда она так близка, не хочу, чтобы что-то или кто-то мешал ей, — голос ее звучит твердо, но я улавливаю нотки тревоги. — Хочу, чтобы ты понял: ей нужно сконцентрироваться на своем будущем, а не отвлекаться на…

— На что? — подталкиваю ее продолжить, хотя уже знаю ответ.

— На романтические отношения, которые могут все усложнить, — она, наконец, выдыхает, как будто ей стало легче от того, что сказала это вслух.

— Понял. То есть, я должен быть просто добрым старшим братом, — произношу с явным сарказмом.

Я чуть наклоняюсь вперед прищуриваясь.

— Вика, а с чего вы вообще решили, что у меня какие-то виды на Алену? — задаю вопрос, удерживая ее взгляд.

Она напрягается, снова начиная греметь посудой.

— Потому что это очевидно, — резко отвечает, как будто это факт, не требующий доказательств. — Ты уже не подросток, Алекс. Алена привлекательная девушка, и мне не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что между вами может что-то возникнуть.

Я фыркаю, почти смеясь, но внутри все кипит.

Вика бросает на меня ледяной взгляд.

— Давай расставим все по местам, — говорит она медленно, отчетливо. — Ты и Алена — брат и сестра. Только так и никак иначе. И я надеюсь, что ты понимаешь, что любые другие варианты просто неприемлемы.

Я молча смотрю на нее, чувствуя, как слова застревают в горле. Ситуация начинает раздражать все больше, но я понимаю, что сейчас не время и не место для споров.

— Вспомнил о кое-каком срочном деле, — вскакиваю со стула.

Надо выпустить пар в тренажерке…

— Саш, Вика, вы идете? — зовет отец, не оставляя мне времени на то, чтобы остыть. — Все готово!

21

Алена

Я открываю пакет с попкорном и высыпаю его в большую тарелку. Немного подумав, решаю, что стоит его подогреть. Кто вообще ест холодный попкорн?

Подхватываю его и иду к микроволновке.

— Сейчас вернусь, — предупреждаю Сергея Васильевича, на что он отвечает кивком, продолжая копаться в поисках фильма на вечер.

Иду, разглядывая нераскрывшиеся кукурузинки. Внезапно кто-то налетел на меня, и я неуклюже взмахнула руками, просыпав часть попкорна на пол. Взгляд падает на Алекса, который выглядит так, будто вот-вот взорвется.

— Блин, — раздраженно выдыхаю, опускаясь на колени. — Помогай собирать, — говорю, не особо надеясь на его помощь, но все равно требую.

Он сначала молчит, будто собирается что-то сказать резкое, но в итоге просто присаживается рядом, собирая попкорн с каким-то напряжением, почти бросая зерна обратно в тарелку. Каждое его движение отдает каким-то скрытым недовольством, и я чувствую, что он едва сдерживается.

— Смотрела, — огрызаюсь, когда Алекс буркнул что-то о том, что мне нужно смотреть, куда я иду. — Это ты куда летишь?

Он бросает на меня короткий, хмурый взгляд, и я замечаю, как его губы сжимаются в тонкую линию. Он собирает последние кукурузинки и резко встает, бросая их в мусорное ведро.

— Держи свой попкорн, — резко кидает Алекс, протягивая мне тарелку, и в его голосе чувствуется холод.

— Спасибо, — отвечаю с сарказмом, забирая тарелку из его рук. — Надеюсь, ты не подавишься своим настроением.

— Отлично. Просто супер, — он качает головой, разворачиваясь и направляясь к лестнице. — Дальше сама разбирайся.

Я смотрю ему вслед, чувствуя, как внутри все сжимается от смеси обиды и раздражения. Остается только стоять с тарелкой в руках и думать, что вообще происходит.

Когда возвращаюсь в гостиную, вижу, что мама уютно устроилась на одном диване рядом с Сергеем Васильевичем. Второй занят Алексом. Моя первая мысль — не садиться рядом с ним, но других вариантов, кажется, нет.

Хотя-я-я. Подхожу к дивану и с легкостью плюхаюсь прямо на ковер. Слышу за спиной, как Алекс тихо фыркает:

— Детский сад!

Я тут же оборачиваюсь и посылаю ему самый колючий взгляд, на который только способна. Он ухмыляется, но ничего не отвечает.

Мама тем временем выключает свет, и комната погружается в полумрак, нарушаемый лишь мерцающим светом экрана огромной плазмы, висящей на стене. На экране уже вовсю мелькают начальные кадры "Джентльменов", но я никак не могу сосредоточиться на фильме.

Чутко реагирую на каждое движение Алекса у меня за спиной. Кажется, я вся превратилась в сплошной радар, настроенный только на него. Поэтому, когда он вдруг наклоняется ближе, замираю в ожидании.

— Если бы ты отвечала на мои сообщения и не бегала от меня, то уже знала бы, что ничего с Машей у меня не было. Я ее оттолкнул, — горячо шепчет он мне на ухо, и от его слов и близости по телу пробегают мурашки.

— Правда? — едва слышно спрашиваю, слегка поворачивая голову в его сторону. Этот маленький поворот приводит к тому, что его губы случайно касаются мочки моего уха. Замираю, задерживая дыхание, потрясенная тем, насколько сильные чувства вызывает этот, казалось бы, невинный жест.

— Конечно. Хватит дуться, Ален, — его голос мягкий, почти умоляющий, и я чувствую, как мои сомнения начинают таять.

Немного расслабляюсь, ведь уже не нужно держать глухую оборону. Очень хочется верить