Вне игры - Рейна Каллипс

Он дотрагивается своими губами до мочки уха, и моё дыхание сбивается, а сердце замирает.

— Я не играла, — возражаю я. — Я ничего не хотела.

— Не ври, — говорит он. — Ты дала мне знак, и теперь должна быть готова к последствиям. Я же тебе уже объяснял это.

Я не давала ему никаких знаков, в отличие от той блондинки, которая сидела рядом с ним. Но почему-то в этой ситуации оказалась я, а не она.

И учиться придется с ним тоже мне, а не ей.

Островский отстраняется и смотрит на меня с холодным блеском в глазах.

— Я дам тебе шанс, — говорит он, ухмыляясь. — Если ты сделаешь то, что я скажу, я отпущу тебя.

Я нервно сглатываю, чувствуя, как страх сжимает мое горло.

— А если я не соглашусь? — спрашиваю я.

Альберт пожимает плечами, не отводя взгляда.

— Тогда, боюсь, у нас будет много проблем, — отвечает он.

Он наклоняется ближе, его дыхание обжигает мою кожу.

— Выбор за тобой, малышка, — шепчет он. — Время идет, и чем дольше ты тянешь, тем хуже будет для тебя.

С этими словами он откидывается на спинку сиденья, оставляя меня наедине с моими мыслями и страхом. Я пытаюсь унять дрожь, но сердце бешено стучит в груди, а в голове царит хаос. Кажется, моя спокойная жизнь уже никогда не будет прежней, и все это благодаря Островскому.

Неужели он действительно способен причинить мне вред? Или это просто блеф?

Я судорожно вздыхаю.

Альберт периодически бросает на меня взгляды, его глаза полны уверенности и решимости. Он знает, что я в его власти, и это лишь усиливает мое отчаяние.

Вдруг я замечаю в зеркале заднего вида, что на меня пристально смотрит парень, сидящий за рулем. Эдуард Климов, его друг. Мне становится страшно от мысли, что они оба могут сделать со мной. Всхлипнув, я моргаю, и по щеке скатывается слеза. Я не хотела плакать, но не могу сдержаться.

— Что с тобой? — спрашивает Альберт, словно его действительно волнует мое состояние. — Эд тебя напугал? — Он кивает на парня. — Вы же уже знакомы. Он добрый и ласковый парень. Он тебя не обидит.

Альберт улыбается, а я уже на грани обморока. Возможно, завтра я проснусь на обочине, куда они меня выбросят после того, как наиграются. Если я вообще проснусь.

Я изо всех сил стараюсь сдержать дрожь, а Альберт наблюдает за мной с насмешкой, явно наслаждаясь моим страхом.

— Не нужно плакать, — говорит он, наклоняясь ближе. — Это только начало. Я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо. Если ты будешь хорошей девочкой.

Я качаю головой, пытаясь избавиться от его слов и его присутствия. Эдуард в зеркале заднего вида тоже наблюдает за мной, но его взгляд кажется равнодушным.

— Не надо, — прошу я, но он не слышит. — Отстань от меня.

Раздается телефонный звонок, и мелодия звучит для меня как похоронный марш. Никто не отвечает, и мелодия продолжает звучать, пока не закончится. И затем снова звонок.

— Что опять стряслось, — раздражённо бросает Альберт и берет телефон в руку. — Алло.

Ему что-то говорят, и Островский молча слушает. Его лицо с каждой секундой становится все мрачнее.

— А одни не справитесь? Я буду занят до завтра, — говорит он в трубку.

Я сглатываю, и уши закладывает.

Он же не имеет ввиду меня, верно?

— Окей, если что, на связи, — он отключается и передает телефон своему другу. — Возникли проблемы. Езжай туда.

Климов смотрит на экран, кивает, а после разворачивает машину.

— Я так понимаю, там уже все наши? — спрашивает он.

— Ага, — отвечает Альберт, смотря вперед, на дорогу.

Я молча сижу, вжавшись в угол и стараясь не привлекать внимания. Голова разрывается от печальных мыслей.

Кто все? Где там? Что они собираются со мной делать?

Через минут пятнадцать мы останавливаемся возле недостроенного заброшенного дома.

— Сиди в машине, — грубо произносит Островский, забирая у меня телефон и пряча его в задний карман джинсов. Затем он выходит из автомобиля, бросив на меня предостерегающий взгляд. — И советую тебе не пытаться сбежать. Попытаешься — я тебя догоню. Притащу обратно и свяжу, — добавляет он с угрозой. — Тебе это не понравится.

Как только парни исчезают из виду, я пытаюсь открыть дверь, потянув за ручку. Заперто. Разве я могла ожидать другого?

Оставили меня без телефона, чтобы я не могла ни с кем связаться и позвать на помощь. Уроды.

Сердце колотится в груди, а мысли мечутся в голове, словно птицы в клетке.

Сейчас бы угнать эту дорогую машину. Но, к сожалению, я не умею водить.

Видимо, это знак, что пора учиться. Если выживу, то обязательно этим займусь.

Спустя некоторое время возвращается Островский. Лицо у него чернее тучи, на скулах играют желваки. Альберт садится за руль и выезжает на дорогу, не говоря ни слова.

— Куда ты теперь едешь? — подаю я голос.

— Домой.

— К… тебе?

— К тебе, — отвечает он кратко.

Я замираю не в силах пошевелиться. Он сейчас шутит или говорит правду? Я уже ничего не понимаю.

Спустя минут двадцать я узнаю знакомые дворы. Это не шутка. Островский действительно привозит меня к моему дому.

— Удачи, Эрвина, — произносит он, глядя на меня в зеркало заднего вида. — Может, еще увидимся.

Я выскакиваю из машины и бегу к подъезду, не оглядываясь назад. Плевать, уехал он или нет. Главное, что отпустил.

Запираю дверь квартиры, разуваюсь, быстрым шагом иду в комнату и, не снимая одежды, падаю на кровать, зарываясь лицом в подушку.

Нет, я не хочу видеть его больше никогда в жизни. Ни за что на свете.

Таких психов я еще не встречала. Сначала он похитил меня и чуть не довел до сердечного приступа, а потом просто вернул домой и пожелал удачи.

Какую бы игру он ни вел, теперь я его не только ненавижу, но и боюсь.

Глава 13

АЛЬБА

— Братан, ты не охренел ли часом? Я тебе что, такси? — Эд недовольно косится на меня в зеркало заднего вида. — Может, сам сядешь за руль? Это ведь твоя машина, в конце концов.

— Не, у меня дела. Мне не до этого, — отвечаю я, развалившись на заднем сиденье.

Запах Мальцевой все еще ощущается в воздухе, напоминая о недавнем инциденте.

— Какие у тебя дела? Лежать и мечтать? — Эдди не унимается.

— Ага, — отвечаю я, крутя в руках золотой браслет, который слетел