Большой, плохой минотавр - Мишель Миллс

О, здорово.

Я замедляю шаг, когда добираюсь до тротуара, потому что, черт возьми, я снова наполовину одета в ночную рубашку, придерживая ее переднюю часть рукой. Халат, который прикрывал бы мою порванную полупрозрачную ночную рубашку, я оставила дома, но хорошая новость в том, что на мне, по крайней мере, есть трусики.

Я смотрю вокруг на лица, которые знаю в городе. Хех. Все те разы, когда я объясняла историю с минотавром, должно быть, подействовали. Меня сводит с ума то, что этот город считает Брюса плохим парнем в Кричащем Лесу. Технически этому мужчине пятьдесят лет. Я имею в виду, да ладно тебе. Может быть, давным-давно он действительно подходил под это определение, но не сейчас. Он не мальчик. Он мужчина. Пришло время городу покончить с этим дерьмом.

Я читала лекции всем, кто соглашался слушать, во время октябрьской вечеринки — и позже, в течение следующего дня или двух, пока общалась с горожанами в кафе, проходила мимо них по тротуару или если кто-то застрял в моем кресле в салоне, — о том, что вечеринка в доме минотавра была не его идеей и он никого к себе не приглашал. Что однажды Брюс вернулся поздно вечером домой и обнаружил, что громят его дом перейдя все возможные пределы, полная херня. Я снова прихожу в бешенство, просто думая об этом.

Я не против того, чтобы кто-то веселился, и веселился вовсю. В этом нет ничего плохого, люди должны развлекаться так, как они хотят. Но технически владелец дома никого не приглашал на эту вечеринку, которая должна была состояться в его помещении, и никто на самом деле не отвечал за соблюдения правил. Все это вылилось в хаос словно в студенческом братстве. Монстры и люди в равной степени громили его дом, а затем забрали с собой алкоголь, еду и другие припасы, выходя за дверь, не потрудившись убрать или починить то, что уничтожили. Его двоюродная сестра собрала свои вещи и ушла, оставив ему весь этот беспорядок, с которым он должен был разобраться сам.

Я рада, что они здесь, чтобы починить дом Брюса, но сейчас не самое подходящее время.

Я действительно волнуюсь о нем и чувствую себя ближе к нему, чем когда-либо. Мы спали рядом, обнимая друг друга, и прошлой ночью я, черт возьми, призналась, что он мог заниматься со мной сексом сколько угодно, вперед. Я имею в виду, боже, неловко, но это правда. Наверное, я сильно влюбилась в минотавра, который живет по соседству со мной.

Он рычит на мэра и двух братьев-орков. Я подхожу ближе, и он резко оборачивается и пронзает меня резким красным взглядом, который мог бы разрезать металл. Он выглядит совсем по-другому — у него злое и искаженное лицо, грудь больше, а зубы кажутся еще крупнее. Горячее фырканье вырывается из его раздутых ноздрей.

Он действительно, действительно импозантен.

И вот тогда я по глупости решаю попытаться приручить дикого зверя. Он предупреждал меня, что может случится, что он возможно может обезуметь и превратиться в дикого минотавра, но я помню, мы оба решили, что это произойдет в ночь Хэллоуина, а не когда он будет со мной в постели, или вот так, на глазах у соседей. Может быть, Брюс все еще имеет преимущество, чтобы его урезонить? Может быть, раз он говорит, что запечатлен на мне, мой голос сможет его успокоить?

— Брюс? Что случилось?

Я пытаюсь положить руки на его покрытое венами предплечье, и он вздрагивает.

Он отмахивается от меня, тяжело фыркает и отступает назад.

— Отойди от меня, — рычит он, обнажая зубы. — Я не хочу тебя, оставь меня в покое.

Улыбка сползает с моего лица, потому что его слова наносят раны, как поток острых деревянных стрел, прямо в мое сердце.

— Ты не хочешь меня?

Я опускаю взгляд на эрекцию, которая все еще наполовину скрыта под его трусами.

— С каких это пор?

Работа на его дворе прекращается, потому что все наблюдают за разворачивающейся драмой, смотря то с жалостью, то с шоком.

— Я получил от тебя все, что мне нужно, — продолжает бушевать Брюс громким голосом, так что все могут слышать, — и я больше ничего не хочу. Возвращайся к себе домой и оставь меня, черт возьми, в покое.

Я резко втягиваю воздух. О, охренеть.

— Ты получил от меня все, что тебе нужно?

Я задыхаюсь. Сомнения проникают в мой разум. Он говорит о моем запахе? Это было лишь на короткое время, и он думал, что я ему не нужна буду после Хэллоуина?

— Я думала, твой минотавр хотел, чтобы я…

Забеременела. Но я не могу сказать это вслух. Черт возьми, я решила, что ночью этот мужчина, по сути, попросил стать его женой, а теперь он говорит мне, что все это ложь?

Гребаная ложь?

— Отойди от меня, — снова кричит он, указывая на мой дом, изо рта у него летит слюна. — Я оставил тебя там, потому что ты мне не нужна. Неужели ты не можешь этого понять?

Могло ли это стать еще более унизительным? Я действительно не знаю. Все видели, как он выходил из моего дома, а я вышла через несколько мгновений в порванной ночной рубашке, и они решили, что он трахал меня, а я — нуждающаяся фанатка, которая хочет большего. Брюс фактически вышвырнул меня из своей постели.

И, возможно, мне это так необходимо. Возможно, именно это и происходит. У меня перехватывает горло, и горячие слезы наворачиваются на глаза.

— Но ночью ты сказал…

— Я сказал то, что хотел сказать, чтобы забраться к тебе в постель, — рычит он. — Все это было неправдой. Я не хочу, заниматься с тобой сексом, вот почему я ушел. Истинная правда в том, что ты выполнила свою задачу, и теперь я хочу, чтобы ты ушла.

Стон срывается с моих губ.

Затем он поворачивается ко мне спиной. Его хвост машет в мою сторону с пренебрежительным видом.

Я осматриваю толпу.

Что ж, мне пора уходить. Я неправильно поняла. Я здесь не для того, чтобы помочь своему мужчине, я просто какой-то мертвый груз, который нужно сбросить.

Поэтому я вздергиваю подбородок, пытаясь мысленно собрать все остатки достоинства, которые у меня, возможно, остались, придерживая края своей изодранной ночной рубашки, чтобы не выставлять напоказ свои груди перед всеми. И марширую обратно к себе домой, пытаясь сдержать слезы перед толпой, наблюдающей за моим позорным уходом. Затем я возвращаюсь в свой собственный дом и закрываю за собой дверь. Я сползаю