МотоКлуб «Ковбои». Книга 3 - Эстер Э. Шмидт

Чёрт.

— Я буду очень зол, если кто-то из нас умрёт.

Она протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими.

— Я пряталась, и даже если это было лучшим решением на тот момент, не говоря уже о том, что оно привело меня к единственному человеку, который полностью перевернул мою жизнь с ног на голову, пора положить этому конец. Больше никаких пряток. Нам нужно сделать шаг и встретить всё, что будет на нашем пути.

— Сильные слова. Чертовски ободряющая речь, — делает комплимент Хоакин и подмигивает Мюриэл. — Но давай посмотрим, сработает ли это и действительно ли придурок Джей твой преследователь. Если нет, мы всё равно можем привести преследователя сюда, но не узнаем, кто это. Я бы сказал, что подозреваемые все, кому здесь не место.

Альфи несколько раз похлопывает Хоакина по плечу.

— Мудрые слова. А теперь давай займёмся делом.

— Я позвоню Нику, — заявляет Уэстон и направляется в центр, чтобы немного побыть наедине.

Ник может мой контакт, и я начал это дело с оказания услуги, но это быстро стало делом клуба. Поэтому Уэстон берёт на себя все коммуникации.

— Ты уверена? — бормочу я, поскольку мы стоит рядом.

Она кладёт гитарный футляр на диван рядом с нами.

— Сегодня на меня обрушилась новая песня, и есть задатки ещё нескольких мелодий. Мне нравится работать, а работа влечёт за собой посещение студии для записи. Я не смогу этого сделать, если буду прятаться. — Её глаза наполняются сомнением, сожалением и намёком на страх. Становится понятно почему, когда она добавляет: — Неважно, как сильно я хотела бы остаться здесь, с тобой, у меня есть другие обязательства. И с учётом сказанного, ты и твои друзья должны осознавать дополнительные риски, поскольку не мы привлечём не только преследователя, проведя прямую трансляцию.

— Мы осведомлены о возможном вторжении СМИ. Обычно мы бы не приветствовали освещение Мотоклуба, но в этом случае мы сделаем исключение. Ты женщина Дэкера, и они могут найти какой-то компромат, если копнуть глубже. Президенту может не понравиться этот компромат. Так что, на самом деле, ты должна быть настороже, — говорит Уэстон и ухмыляется.

Она смотрит Уэстону прямо в глаза и, не моргнув, отвечает:

— Мне всё равно, сколько грязи они вытащат на этом ранчо. Я не отдам Дэкера. Ни за что и никому.

— Хороший ответ. — Уэстон хлопает меня по спине. — Я знал, что ты выберешь умную женщину.

— Окей, ребята, вперёд. — Ропер убирает телефон. — Президент сказал, что Ник будет здесь со своей командой в течение двадцати минут, а значит, у нас осталось ровно четырнадцать минут до их прибытия. Поставьте стул перед этой стеной, чтобы участок был на заднем плане.

Хоакин направляет Мюриэл туда, а Альфи помогает всё организовать.

Гарретт направляется ко мне.

— Я получил сообщение о том, что сейчас произойдёт. Ты понимаешь, что преследователь активизируется, когда кто-то прикасается к ней? Ты к ней присоединишься? Привлечёшь к себе внимание, зацеловав её до смерти посреди прямой трансляции? Это должно его взбесить.

— Ну, раз ты так ставишь вопрос, — ворчу я, гнев снова закипает при мысли о том, что кто-то достаточно хорошо контролирует себя, чтобы убить тех, кто посмеет прикоснуться к моей женщине. — Думаю, устрою для всех собственное шоу.

— Мило, — посмеивается Гаррет. — Мы будем готовы, не беспокойся.

— Именно так подумал мой напарник, когда направил убийцу в сторону моей покойной подруги, — бормочу я себе под нос и делаю шаг к Мюриэл, но Гаррет хватает меня за порез, удерживая на месте.

— Сейчас всё по-другому, брат. Твой напарник стал эгоистичным дерьмом. У тебя же за спиной целый МК и команда ФБР. Мы разберёмся с этим, хорошо?

— Я поверю в это, когда преследователь умрёт и исчезнет.

— Скоро. — Гарретт кивает. — Надеюсь, чертовски скоро.

Я киваю и подхожу туда, где на стуле сидит Мюриэл, тихонько бренча на гитаре. Она чертовски красива с розовыми прядями в чёрных волосах, ниспадающих вперёд и обрамляющих лицо, когда она уделяет всё внимание гитаре. Как и в последние недели, на ней нет ковбойской шляпы, и я уверен, что она даже не осознает этого. Она не подумала о ней, когда я надел свой ю шляпу перед тем, как мы вышли из хижины.

Спустя несколько минут Ник и несколько других парней входят в комнату. Он кивает мне, прежде чем исчезнуть в центре вместе с Уэстоном и Ропером. Двое парней остаются снаружи, пока один разговаривает в рукав. Я думаю, Ник привёл с собой ещё несколько человек, которые прочёсывают периметр. Я бы с удовольствием посмотрел на лицо Ника, когда Уэстон продемонстрирует свои игрушки, потому что это место защищено высокотехнологичными приборами, и здесь задействованы камеры под всеми углами.

Хотя сейчас не это привлекает моё внимание, а Мюриэл. Хоакин стоит рядом с ней, и она что-то печатает в его телефоне. Когда я подхожу ближе, замечаю, что она входит в свои социальные сети, чтобы вести прямую трансляцию через свой аккаунт.

Она возвращает телефон Хоакину и в то же время замечает меня. Улыбка, которой одаривает меня эта женщина, одновременно согревает сердце и ласкает душу.

— Ну, как? — хрипло спрашиваю я.

— Когда хочешь начать? — спрашивает Хоакин.

Мюриэл продолжает смотреть на меня и говорит:

— Сейчас.

Хоакин делает несколько шагов назад и бормочет:

— Выходим в эфир через три, два, один.

Она снова одаривает меня ослепительной улыбкой, и та слегка меняется, когда её взгляд скользит к телефону Хоакина.

— Привет всем, извините, что я пропала — была немного занята новыми делами. Да, включая новый материал, и вы скоро получите больше информации. Но сначала я должна показать вам кое-что новое в моей жизни. Лучшее, что есть в моей жизни. — Она беззаботно хихикает, но я вижу, как она смотрит в камеру и прекрасно понимает, что ей нужно развлекать аудиторию. — Он определённо лучшее, что случалось со мной. И он любовь всей моей жизни.

У неё слегка расширяются глаза после признания, и это было сделано не для развлечения, а скорее как оговорка. Я использую это преимущество в полной мере, когда подхожу к ней, кладу ладонь ей на щеку и прижимаюсь губами к её рту. Этот поцелуй для неё, для нас, и нет никого, кто мог бы встать между нами, пока я хожу и дышу.

Я с сожалением отстраняюсь и бормочу:

— Это точно любовь всей жизни. А теперь