Дом на Ястребином мысу - Клодетт Николь

Ее разбудил телефонный звонок, и несколько секунд она лежала, глядя на теплую желтизну утреннего солнца и гадая, кто это может быть. Затем она соскочила с кровати и побежала по коридору в библиотеку, где настойчиво продолжал звонить телефон. Она услышала голос Боба — веселый, как утро.

— Как насчет того, чтобы я заехал за тобой до полудня? — спросил он. — Я пересказал отцу твои соображения, и он желает поговорить с тобой.

— Прекрасно, — сказала Джейн. — Я буду дома или на взморье. Кажется, сегодня достаточно тепло, так что можно принять солнечные ванны.

— Но никаких скал? — со смешком спросил он.

— Никаких скал, — эхом откликнулась она. — Увидимся позже.

Она положила трубку, протерла глаза и вернулась в комнату. Море сверкало за окном, а воздух был ясен и чист; утро это не годилось для смешных домыслов и мрачных предположений. Она надела шорты и майку и поспешила наружу, даже не оглядываясь на скалы и не желая вспоминать о коснувшейся ее смерти. Это было теплое утро, наполненное жизнью, и далекие крики чаек были более сердечными и не таким одинокими, как всегда. Она перешла дорогу над дюнами и сползла по одной дюне вниз, на пляж, чуть не упав. Она была уже на песке, почти у воды, когда увидела перед собой фигуру человека.

— Феррис! — удивленно воскликнула она. Он, должно быть, стоял за одной из дюн, догадалась она, когда он подошел к ней. — Это приятный сюрприз.

Улыбка его была короткой, но она почувствовала ее тепло.

— Ты поджидал меня? — спросила она, заметив, что взгляд его скользнул по ее длинным стройным ногам, а затем поднялся к округлости ее груди.

— Может быть, — сказал он. — Я захотел узнать, как ты себя чувствуешь после вчерашнего.

— Я быстро восстановила силы, — ответила она. — Побудешь немного со мной?

Он покачал головой.

— Енох ждет меня в городе, — сказал он. — Мы взяли лодку, чтобы разведать несколько прибрежных мест, но вряд ли нас ожидает большая удача.

Джейн села на белый песок и почувствовала на себе взгляд Ферриса. Вытянувшись, она увидела, что он присел на корточки рядом с ней, и легкая улыбка тронула его губы.

— Я останусь с тобой еще на одну минуту, — сказал он, и она поняла, что, оставшись «еще на одну минуту», он тем самым выразил то, что большинство мужчин выражают словами.

— Спасибо тебе, Феррис, — сказала она тихо, и глаза ее заскользили по его сильному лицу. — Вчера я рассказывала тебе о себе. А теперь ты расскажи мне о себе. Всегда ли ты жил здесь?

— Да. И мой отец, и мой дед тоже, — сказал он.

— А в каком месте ты живешь? — спросила она.

— На улице, что идет вдоль гавани и дамбы. Я живу в прекрасном месте со своей тетушкой. Последний дом в конце улицы.

— А девушки? — спросила она.

— Было несколько, — сказал он. — Хотя никто из них не был похож на тебя, даже самые хорошенькие из них. — Он перевел взгляд на море, явно смущенный тем, что сравнил ее с другими. Она слегка дотронулась до его руки.

— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы уехать отсюда? — спросила она. — И заняться чем-нибудь другим?

— Время от времени, — сказал он. — Может быть, я уехал бы, если бы было ради кого. А для одного себя нет необходимости. Но все равно я хотел бы жить где-нибудь рядом с морем.

— Несомненно, — улыбнулась Джейн, и он резко встал на ноги.

— Мне надо идти, — сказал он. — Я поговорю с другими. Они не поверят тебе, но немного подождут.

— Хорошо, — ответила она. — Я собираюсь сегодня повидаться с Хубертом Уэзерби. И после этого мне будет что тебе рассказать.

— Мы с Енохом приплывем сюда днем, — сказал Феррис Дункан. — Мы затащим лодку на взморье. Если ты уже вернешься, спустись вниз.

— Хорошо, — сказала она.

Она смотрела, как он взбирается по песчаной дюне легким пружинистым шагом, а затем растянулась на песке и позволила солнцу ласкать свое тело. Она чуть не спросила Ферриса, верит ли он в легенду, но решила, что это неподходящий момент. Закрыв глаза, она слушала шуршание воли по песку и крики морских птиц. Ветер дул с неослабной силой, но солнце смягчало его резкие порывы. Она знала, однако, что к полудню уже не сможет загорать. Эта земля неохотно предоставляла моменты наслаждения, и их надо было ловить. Джейн пролежала на пляже чуть больше часа, затем села и посмотрела на море — туда, где вырисовывались очертания Рок-Айленда. Легкая тень легла на ее лоб, Джейн глубоко задумалась. Поднявшись, она заспешила назад в дом и надела простую темно-розовую рубашку. На стул она положила толстый серый свитер, чтобы не забыть взять с собой.

Она никогда не думала, что Аманта Колбурн окажется персоной, которой ей будет не хватать, но так оно и оказалось. Дом был тих, как могила, когда она, переодевшись, пошла в конец коридора, она увидела письмо, просунутое в дверную щель. Почтальон пришел и ушел: он, возможно, ездил на велосипеде, поэтому она совсем не слышала его. Конечно, Тед еще не получил ее письма, когда писал это, и она с интересом подумала, какого ответа от него можно ожидать. Она встала у окна библиотеки и открыла конверт.

«Девочка моя Дженни!

Немного короче на этот раз, но письмо есть письмо. Очень насыщенный день. Сегодня поздно вечером мне предстоит фотосъемка по особому случаю. И пока ты соприкасаешься с философией жизни, я буду иметь дело с ее трудовым потом.

Но таково положение вещей. В пчелином улье есть матка, но есть и трутни.

С любовью,

твой приближенный трутень,

Т.».

Джейн взглянула в окно и увидела приближающийся автомобиль Боба. Она отложила письмо и вышла наружу, когда машина уже остановилась у дверей. Из нее вышел Боб с сияющей улыбкой на лице.

— У тебя в это утро хорошее настроение, — заметила она.

— Почему бы и нет? — сказал он. — Ведь в этих местах мне не часто приходится заезжать за хорошенькой девушкой.

Она проскользнула в автомобиль, села рядом |с ним и улыбнулась в ответ на его приветливую сердечность. После времени, проведенного с Феррисом, другие мужчины казались ей мелкими, поверхностными, если не слабыми. Но непосредственная пылкость Боба Уэзерби имела свое особое очарование, и Джейн поудобнее откинулась на спинку сиденья.

— А вот я не могу сказать, что у тебя этим утром ужасно сияют глаза, — заметил он.

— Я все еще переживаю по поводу сказанного и случившегося, — сказала она. — Это глупо с моей стороны, но у меня сейчас очень тяжелый период жизни.

— Когда-нибудь ты расскажешь о том, что заставило тебя уединиться здесь, — сказал Боб.

— Когда-нибудь, — согласилась она и подумала, что молчаливая сила Ферриса Дункана вытянула из нее правду, словно магнит притянул к себе металл.