В разводе. Ты нас недостоин - Элль Ива

Сжав зубы, возвращаюсь в дом, беру блокнот на комоде и ручку. Выхожу на крыльцо…

Полиции уже нет. Улыбающаяся во весь рот Марина Аркадьевна разговаривает по телефону и как раз жмёт отбой, смотрит на меня удовлетворённо.

Я все понимаю и возвращаюсь. Успеваю зайти в дом раньше неё. Вот тебе и полиция. И что это получается, первый бой я проиграла?

Теперь, пожалуй, мне из дома путь заказан. Таскать тройняшек в больницу к маме – это, мягко говоря, неудобно. Ничего, найму себе няню, а лучше двух. Натан обещал всё мне оплатить. Не обращая внимания на эту компанию дегенераток, иду к холодильнику. Там несколько номеров, один из которых подписан как банк, в скобках: если нужны деньги. Замечательно. Позвоню на досуге. Деньги нужны всегда.

– Ну так что, дорогая, – раздаётся позади меня змеиный голос бывшей свекрови, – надумала чего-то, или продолжишь ерундой страдать? Увидела, на что я способна? Увидела. И детишек твоих отобрать будет очень легко, так что придумай что-нибудь со своей мамашкой, и чтобы на этой же неделе тебя здесь не было.

Мне становится дурно от злости. Смотрю в её ненавистное лицо – и хочется рвать и метать. Позади неё за столом сидят две эти мегеры: так называемая нянечка, которая не гнушается сплетничать годовалым детям, и эта бэушная Вероника. Ненужная никому толком любовница, родившая непонятно от кого рыжего ребёнка.

Рука сама тянется к плите – на ней тяжёлая чугунная сковорода. Одного Чернова я уже припечатала – ему не пошло впрок, но всё же мне понравилось его лупасить. Так, может, у этих мозги на место встанут?

Замахиваюсь на свекровь, и та отшатывается, округлив глаза. Взвизгнув дикой свиньей, она бежит на выход.

– Нет, ну вы видели, вы видели, что она творит?? Вероника, снимай её на телефон!

Но Веронике не до этого: она подхватывает ребёнка, поняв, что пахнет жареным, и тоже бросается на выход.

– Ненормальная, – орёт, – надо Натану позвонить. Сказать, что она здесь творит!

Алевтина Петровна выбегает из дома последней.

Вся троица буквально в считанные секунды оказывается за территорией. Волшебная сковородка… надо использовать её почаще, а то и на ворота повесить в виде оберега.

Защёлкиваю дверь на задвижку. Пожалуй, следует нанять охрану, потому что этим визитом свекровь явно не ограничится. Она объявила мне самую настоящую войну.

– Дура, – орёт она из-за забора, – конченная! Ты перешла черту, ты понимаешь, что ты натворила? Ты перешла черту, ненормальная! Я тебя уничтожу. Готовься. Тебя и выродков твоих скоро не станет. И подумай. Подумай, что ты будешь с этим делать! Всю оставшуюся жизнь будешь жалеть, что сразу не приняла моё предложение, болезная ненормальная тварь!

Продолжая ругаться, она идёт вниз по улице в сторону парковки. Смотрю вслед, тяжело дыша. Они садятся в машину нянечки и отчаливают.

Руки немножко дрожат. Возвращаюсь в дом. Дети всё ещё спят – они благополучно проспали всю эту бойню. Нужно что-то делать. Мне нужно обороняться. Как же не вовремя уехал Натан…

Звонит телефон – невольно вздрагиваю, смотрю на экран: это он. Беру трубку.

– Ты звонила? – спрашивает.

– Ты не должен был уезжать, – выдыхаю я нервно. – Ты не должен был пускать сюда свою мать. Она пыталась украсть у меня детей…

– Неужели? – кажется, мне не верят. – Так может не такая уж ты хорошая мать, что не можешь обеспечить им безопасность, Эва?

– Что ты такое говоришь? – шепчу, леденея.

– Что слышала. Я обеспечил тебе все условия, но ты продолжаешь конфликтовать. Кому это нужно? Не моим детям точно. Я скоро вернусь, и мы поговорим, как разрешить ситуацию оптимальным путем.

– Например? – хриплю не своим голосом.

– Например, ты снова выйдешь за меня замуж, чтобы не чувствовать себя гостьей в собственном доме, Эва.

16

– Замуж? Какой ещё замуж?.. – я теряю дар речи, как будто меня облили ледяной водой. По спине бегут липкие, холодные мурашки. – Ты издеваешься надо мной, что ли, Чернов? Неужели недостаточно поиздевался за все эти дни?

– А что такого я предложил? – спрашивает он спокойно. – Ничего из ряда вон, не так ли? Не любовницей моей стать, не содержанкой. А замуж выйти – вполне официально, заметь. Вероника такой чести не удостоилась.

– Ты сначала сделай всё, что обещал, а потом я подумаю, стоит ли удостоить тебя этой чести! – фыркаю в трубку.

Жму отбой. Дышу тяжело. Хочется помыться – и после произошедшего со свекровью, и после этого непонятного разговора. Как будто я оказалась в каком-то глупом фильме.

Кажется, началась моя чёрная полоса. Не просто чёрная – чернейшая. И я знаю, кого за это благодарить. Совсем недавно мне жилось вполне себе неплохо, и даже мама не заикалась о том, что что-то не так. Но с появлением Натана всё изменилось, перевернулось с ног на голову. Я просто не знаю, что делать дальше.

Хочется смотреть ровно, с прямой спиной, твёрдым взглядом. Хочется думать, что всё будет хорошо. Но это всего лишь самообман. Я не знаю, чего хочет от меня этот мужчина, зачем ему ворошить всё это снова. Для чего ему дети, в которых он не уверен до конца, что они – его собственные?

Не зря бывшая свекровь такая смелая. Иначе Натан давно бы её приструнил. Но он этого не делает – слишком любит маму, чтобы одёрнуть эту ведьму. Позволяет ей слишком многое.

В таких условиях я не смогу воспитывать детей. Мне нужна спокойная атмосфера, никаких нервов. Я только привыкла жить спокойно…но нет – всё пошло наперекосяк.

Нервно брожу по комнате из угла в угол. Чтобы хоть немного отвлечься, подхожу к детям – поиграть с ними вместе. Они весёлые, забавные малыши. Наблюдать за ними приятно, и тоска на сердце немного отпускает.

Через минуту удивлением вижу на экране входящий вызов от Алевтины Петровны.

– Да? – спрашиваю холодно.

– Добрый день, дорогая. Вышло небольшое неудобство. Я хочу попросить у вас прощения за это всё. Мне совсем не нужны плохие рекомендации.

– Всего доброго, Алевтина Петровна.

Собираюсь положить трубку, но та меня перебивает:

– Да-да, и вам тоже доброго. Ну просто я хотела сказать, что на вашем месте я бы хорошенько подготовилась ко встрече с опекой. Уже завтра утром.

У меня сжимает сердце. Я жму отбой, сглатываю тяжело.

Где