Письмо из прошлого - Элли Блейк

— Не-а.

Он взглянул на нее из-под козырька бейсболки и переменил тему разговора:

— А отчего ты не сказала мне, что сама присматривала за домом Кардиньяр?

— Проклятая Джил Такер! Это она сказала тебе? Все время сует свой нос куда не надо.

— Куда?

— В мои дела, — сказала она, уклоняясь от прямого ответа. — У меня была несбыточная мечта.

— Ты хотела купить этот дом и землю, — закончил он.

— Только без паники. Я не собираюсь отравлять тебе воду или ломать заборы по ночам. В отличие от некоторых, я как-то привыкла к тому, что не нужно мешать людям. Это философский взгляд на вещи.

— Некоторые — это, конечно же, я? Ты считаешь, что я привык создавать помехи людям? Но поверь, мисс Острячка-Самоучка, я знаю, что такое отрицательный ответ. Ответ, после которого не так-то легко жить дальше.

Суровость его голоса заставила ее задуматься — кто отказал ему? Это связано с бизнесом, с женщиной, Уиллом? Это из-за Уилла. Вот отчего он сердился на него. Если бы Уилл согласился приехать к брату в Париж, он не гулял бы здесь по оврагу, не потревожил бы ядовитую змею и был бы жив…

Лаура вдруг поняла, как близко они стоят. Ощущая тепло его тела, она посмотрела на звезды и удивилась — когда наступила темнота?

— Я достаточно долго не вспоминала о своей обязанности, — сказала она. — Хлоя далеко от меня. Я лучше пойду. Ты обедал?

Райан поднес руку к своему животу.

— Благодаря твоей рекламе, мне доставили шесть порций тушеного мяса.

— Отлично. Спокойной ночи, Райан.

— Спокойной ночи, Лаура.

Следующие два дня Лауре удалось не встречаться с Райаном. Отвезя Хлою в школу, она работала, как обычно, полдня на почте. Потом была вечеринка по случаю дня рождения Тэмми, на следующий вечер — репетиция.

Но дело в том, что, приводя уставшую дочь домой после наступления темноты и видя свет в окнах дома Кардиньяр, она радовалась, зная, что Райан Гаспер не уехал.

Однажды вечером она нашла на коврике перед своим домом посылку, завернутую в газету и перевязанную веревкой. Открыв ее, она обнаружила старые перчатки своего отца и записку, которая гласила: «Сохрани их. Райан». На следующее утро, отвозя Хлою в школу, она оставила у его двери в благодарность свежевыпеченные пирожки.

К полудню в пятницу она уже успела отвезти Хлою в школу, убрать дом и развесить выстиранное белье.

Она выглянула в окно, когда в Кардиньяр приехал грузовик с козами. Он завернул за угол дома. Лаура схватила перчатки для работы в саду, маленький нож и поспешно вышла во двор — теперь можно было все прекрасно рассмотреть с перевернутой старой корзины для фруктов у огромного лимонного дерева около дома.

Она открыла рот от удивления, когда увидела стадо Райана. Не имея никакого представления о животноводстве, даже не являясь сельским жителем, он приобрел совершенно здоровых взрослых коз, которые могли бы дать большое количество шерсти. Три козы оказались беременны. Так что это было серьезное вложение денег.

Набрав в подол футболки лимонов, она убежала в дом и принялась за работу.

Райан увидел, что Лаура быстро идет к нему. Он ожидал, что она придет, как только приедет грузовик, и беспокоился, отчего ее нет.

На ней были обтягивающие выцветшие джинсы и бледно-желтая облегающая футболка. Ее кудри были подобраны в высокий хвост, перетянутый одним из розовых шнурков Хлои. Джинсы на коленях были запачканы грязью и соком от травы. Щеки Лауры розовели от солнца. Она выглядела здоровой и счастливой.

— Здравствуйте, мэм, — сказал Райан с приветливой улыбкой, когда она подошла. Он старался изо всех сил скрыть свое волнение. — Что это у тебя?

В ответ на приветствие она подняла термос.

— Лимонад. Сегодня жарко, и я подумала, что ты захочешь попить немного, — она поставила термос и наполнила ему бокал.

Он облизнул губы, протянул руку и посмотрел на нее, прищурившись.

— Сама делала?

Она склонила голову набок.

— Естественно. И из своих лимонов.

— Мисс Сомервейл, я думаю, что это мои лимоны. Ствол дерева находится с моей стороны забора.

Она посмотрела на дерево, стоящее между их дворами.

— Знаешь? — сказала она. — Я думаю, ты прав.

Нисколько не смущаясь, она поднесла чашку с лимонадом к своим губам, выпила его и закрыла термос, не предложив ему ни капли.

— Задира, — сказал Райан с улыбкой, хотя прохладный блеск ее губ, и запах лимона, и ее дыхание дразнили его.

— Так как идут дела? — спросила она, принимая такую же позу, как он, ставя ногу на нижнюю перекладину забора и опираясь руками о верхнюю.

— Отлично, — промолвил Райан, не в силах скрыть желание в голосе.

Лаура прищурилась и посмотрела на безмятежных белоснежных коз.

— Они прекрасны, — проговорила она. Большие обвислые уши, вьющаяся мягкая шерсть, закрывающая глаза, выражение постоянной улыбки на мордочках придавали козам прелестный полусонный вид. Однако Райан решил игнорировать ее порыв нежности.

— Кажется, им тоже жарко, — сказал он. — Может, они хотят немного лимонада?

Она подмяла ногу, будто желая перепрыгнуть через забор и присоединиться к козам, но Райан схватил ее за ременную петлю на поясе и рывком поставил обратно на землю.

— Их надо остричь к концу месяца, — сказал он, хотя думал совсем о другом. — Если я не успею со стрижкой, они полиняют, и я потеряю половину годового объема шерсти. Но сейчас пусть просто привыкнут к этому месту.

— Им здесь понравится.

— Надеюсь. Я заплатил немалую сумму за трех беременных коз, и скоро они принесут потомство. Осенью я куплю еще двенадцать коз и козла.

— Он будет рад, — Лаура криво усмехнулась.

— А теперь, местная жительница, — переменил он тему, — скажи мне, скоро пойдет дождь?

— Дождь пойдет скоро, — повторила она бесстрастно.

— Отлично. Так мне следует отменить заказ на доставку воды в баки?

— Я бы не торопилась с этим.

— Я хотел бы наполнять их каждый месяц. Я в самом деле готов уменьшить размер прибыли, — он почувствовал, как она посмотрела в его сторону.

— Ух ты! — сказала она. — Ты выглядишь, как настоящий фермер, а теперь и рассуждаешь, как он.

Он улыбнулся.

— Ты скажешь, когда от меня будет пахнуть, как от настоящего фермера?

— Я расскажу об этом всему городу.

Он засмеялся. Не видя Лауру эти два дня, он почти убедил себя, что придумал искорки чувств, вспыхивающие между ними. Но теперь как никогда ощущал напряжение в воздухе.