Тайна опозоренной жены - Кария Гросс

Район был пафосный, а, значит, благоустроенный. Неподалеку красовались такие же поместья, в которых тоже горел свет. Мне казалось, что в таких районах даже голуби должны гадить как-то изысканно и кошки, перед тем как орать на улице, заканчивать консерваторию.

Я залезла в карету и присела на сидение. Пока я была в обмороке, мое платье почистили и привели в порядок. Теперь оно выглядело свежим и очень даже нарядным.

— Я поеду с вами, — послышался голос Адриана. — Я должен убедиться, что доставил вас домой в целости и сохранности.

Он сел напротив, а я чувствовала, что мой долг растет в геометрической прогрессии. И если прислушаться, то можно услышать, как где-то капают моральные проценты.

А с другой стороны, кто виноват, что в этом мире женщина — существо второстепенное. И рассматривать его всерьез могут только при наличии рядом мужчины. А с другой стороны есть королева, к которой, видимо, когда-то кто-то прилагался, но потом отпал за ненадобностью или по причине слабого здоровья.

Сплошной парадокс.

Мы проезжали мимо огромной солидной вывески: «Доктор Фраусс». Фамилия показалась знакомой, я увидела на витрине настойку в знакомом флаконе. Я даже проверила. Он!

«Разрешились от бремени, а вас уже пригласили на званый ужин? Настойка Доктора Фраусса! Вчера метались в постели, сегодня танцуете на балу!»

Я прильнула к окну.

Сколько- сколько?

Нет, вы шутите!

Сумма, которую доктор Фраусс просил за свое волшебное лекарство, показалась мне заоблачной. Она была в три раза больше, чем я потратила в швейном магазине.

Сглотнув, я посмотрела на Адриана. Нет, я не сомневалась, что у Адриана есть деньги на такое дорогое лекарство. Меня смутило то, что он решил потратить такую сумму на меня. Я же ему по факту — никто!

Карета уже катилась по сонным улицам, а я думала по поводу проверки. Но еще больше я волновалась по поводу того, что ждет меня дома.

Обратный путь, как я уже заметила, всегда быстрее, чем путь туда. И вот я уже смотрела на лес, чувствуя, что скоро приедем.

И вот показалось поместье. Оно было темным, горело только одно оконце на втором этаже.

— Я хотела у вас спросить, — произнесла я, нарушая тишину. — А что будет при разводе с ребенком?

— Он останется с тем, кто может дать ему лучшее будущее, — произнес Адриан. — С тем, кто докажет суду, что у него больше денег и возможностей для воспитаний.

Глава 22

Я прикинула в уме свои возможности и возможности мужа. При мысли о том, что любой суд посчитает моего мужа более чем достойной кандидатурой для воспитания ребенка, меня затрясло мелкой дрожью бессилия. Это означало только одно. Кристиана у меня отберут!

— Так! Не падай духом где попало! — прошептала я себе, сжав кулаки.

Карета остановилась, а я выдохнула. Рано еще об этом думать! Еще не было проверки! Сейчас я искренне надеялась, что ребенок окажется не от законного супруга.

Я посмотрела на Адриана, который выглядел весьма замотанным и уставшим.

— Вот мы и приехали, — произнес он, глядя на меня сказочными глазами. Мне казалось, что его глазам на меня смотрит целая вселенная.

Нужно было что-то сказать в ответ. Не банальное. Не затертое. Не замусоленное. Нужно было поблагодарить его за заботу и за все, что он для меня делает, хоть и не обязан.

Я разомкнула губы. Но так ничего и не смогла сказать.

— Я… — выдохнула я.

В этот момент мой голос надломился. Внутри поднялась волна эмоций, которые тут же сдавили горло. Как много должна вместить короткая фраза ответа! Как передать ему то, что при мысли о том, сколько он сделал для меня, у меня слезы наворачиваются на глаза? Как передать тот странные свет и тепло, которые наполняет меня изнутри. Трепетный, ослепительно яркий свет признательности, рвался наружу. Слова столпились в горле комом, а я тщательно выбирала, что сказать. А сказать хотелось очень многое. «Ты так красив… В тебе столько благородства… И какой-то внутренней силы… И если мой ребенок будет хоть немного похож на тебя, я буду самой счастливой мамой на свете!».

— Спасибо вам, — прошептала я, сдерживая слезы.

Такое короткое и скупое слово «спасибо», в котором таилось столько эмоций, получилось каким-то мятым, каким-то неловким. Но на большее я была просто не способна, чтобы не разреветься.

— Не стоит благодарности, — произнес Адриан, вздохнув.

Я проглотила слезы и вышла из кареты. Эмоции переполняли меня, когда я направлялась к дому. Я с грустью понимала, что Адриан не видит во мне женщину или объект для воздыханий. Я была в этом более, чем уверена. Я для него, скорее, бездомный котенок, ради которого он остановил карету, чтобы забрать его, вылечить и накормить.

И почему-то эта мысль почему-то портила настроение.

— Ваши покупки! — произнес хрипловатый, немного простуженный голос кучера, который нес мои коробки в сторону двери.

— Спасибо, — кивнула я. — Поставьте здесь…

Я постучалась. Карета все еще стояла на месте, хотя кучер уже вернулся на козлы.

«Он ждет, откроют мне или нет!», — пронеслась в голове мысль.

— Кто там? — спросил дрогнувший голос Анны за дверью.

— Это я! — произнесла я, вздыхая.

Дверь открылась, а я вошла в наш холл.

— Я все купила, — произнесла я, видя, как служанки налетают на коробки. — Будем пробовать. Где Кристиан?

— Он здесь! Мы сегодня хорошо покушали, много спали, — послышался с лестницы голос кормилицы. От сердце отлегло. С крохой все в порядке.

— Тетушка на вас ужасно обижена! — шепнула Анна, склонившись к моему уху. — Она считает, что вы вели себя недостойно. И целый день бухтела.

— Мне плевать, обижена она или нет! — отмахнулась я, радуясь, что с ребенком все в порядке.

— Госпожа привезла нитки и краску! — зашелестели служанки, разбирая коробки.

Я чувствовала себя уставшей, когда на лестнице появилась тетушка Мэйбл. Ее губы были поджаты, а сама она выглядела, как оскорбленная добродетель.

— Мне с вами нужно серьезно поговорить! — произнесла тетушка Мэйбл дрогнувшим голосом. — О вашем недостойном поведении!

Я кисло взглянула на нее, понимая, что новость о проверке я приберегу на финал.

— Так, нам нужна большая комната! — прищурилась я. — И перчатки! Сейчас мы попробуем окрасить нити! Так что несите сразу туда!

Служанки понесли все направо, а я свернула за ними. К своему стыду, я еще не до конца изучила дом и не была и в половине комнат.

— Если вы хотите поругаться, то можете ругаться, пока я занимаюсь нитками, — произнесла я, видя, как